Кривда вымысла - Невское время
RSS

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Кривда вымысла

Почему, когда читаешь книги и смотришь фильмы о Великой Оте-чественной войне, написанные и снятые в последние четверть века, не можешь поверить в их правдивость?

После того как в 1868 году вышли первые три части «Войны и мира», известный военный историк Николай Лачинов первым откликнулся на новое творение графа Льва Толстого, опубликовав в том же году пространную рецензию в журнале «Русский инвалид». Полемизируя с писателем по поводу его исторических концепций, критик-генерал не удержался и от замечаний в связи с историческими неточностями, которые встречаются в романе в обилии.

Лачинов был далеко не единственным, кто указывал Льву Николаевичу на множество его фактологических ошибок. Со времён войны против Наполеона минуло немногим более полувека, и ещё были живы участники тех грозных событий.

Однако и сегодня во всезнающем интернете нетрудно разыскать примеры, уличающие великого писателя в неточностях. Вот, например, офицер запаса Иван Козлов пишет:

«Герой Толстого Денисов приходит на бал и сидит, постукивая саблей в такт музыке. С оружием на бал никто никогда не ходил. Денисов танцует, звеня шпорами… Очередная несуразица: являться на бал в сапогах было строжайше запрещено! Такого даже император не мог себе позволить».

Или: «Военная форма, описанная в романе Толстого, – это просто что-то невероятное. Откуда взялись, например, «чёрные русские полки», если мундиры русских солдат были зелёными? Откуда появились пуговицы на мундире Куракина, которые в порыве гнева рвал Пьер Безухов? У кавалергардов на воротниках пуговиц не было».

«У Толстого встречается масса ошибок в описании как исторических событий, так и батальных сцен, – продолжает Козлов. – Перечитайте хрестоматийную сцену ранения Болконского, ту самую, когда князь Андрей видит над собой знаменитое небо Аустерлица. Во-первых, когда человек лежит без сознания на спине, он непременно должен умереть. В войну даже санитарка не ползла к солдату, если он падал на спину, ведь в таких случаях происходит западение языка. А здесь, в романе, князь Болконский лежал без сознания пять часов, причём лежал, «истекая кровью». А потом, придя в чувство, созерцал над собой Аустерлицкое небо… Во-вторых, за час до окончания сражения начался сильнейший снегопад – так говорят историки».

А теперь перенесёмся из тех дней, когда начал печататься шедевр Толстого, на сотню лет вперёд. Точнее – в 11 августа 1973 года. Тем субботним вечером по советскому телевидению начали транслировать 12-серийный фильм Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны».

И тут вскоре тоже обнаружились несоответствия исторической истине. «Хорьх», на котором по Берлину разъезжает Штирлиц, – лимузин, каким могла пользоваться только элита рейха. И номерной знак на этой машине тоже элитный. Шифровка, которую Штирлиц принимает по «Московскому радио», – нелепость, ведь гестапо могло поставить в его доме прослушку; причём сам Штирлиц это прекрасно понимал, неслучайно он в День Красной армии поёт песню молча, про себя. Утверждение, будто в личном деле Геббельса значилось, что у него было среднее образование, – явный обман: главный рейхспропагандист ещё в 1922-м защитил диссертацию и стал доктором философии Гейдельбергского университета. Ну, и так далее. Об ошибках в сериале уже после крушения СССР Клим Дегтярёв издал объёмистую книгу…

Эти два произведения разных видов искусства и разных эпох связывает один общий родовой признак: несмотря на тьму ляпсусов, читатель и зритель верят всему и всем – Болконскому и Куракину, Штирлицу и Плейшнеру, ну и, конечно, Льву Толстому и Татьяне Лиозновой. Потому что правда художественного вымысла всегда выше правды факта. Если, само собой, автор работает на искусство, а не на себя любимого.

А вот книгам и фильмам о Великой Отечественной, написанным и снятым за последние четверть века, – не верят. И не потому, что звёздочки на погонах воткнуты не туда, куда было положено по уставу, а у медсестёр и снайперш выщипанные бровки стрелками и наспех смыт маникюр. И даже не потому, что все ходы со сволочным особистом и главным героем, владеющим всеми видами современных единоборств, заранее прописаны.

 

Тут враньё по-крупному: между строчками и на втором плане кадра постоянно видишь автора, у которого в правом глазу горит неутолимая жажда гонорара, а в левом – мечта о премии за патриотическое воспитание молодёжи. На них он и работает. И то верно, чего на это искусство горбатиться? Ведь оно вечно, а мы живём один раз.

 

// Сергей Ачильдиев, редактор отдела спецпроектов «НВ»
Версия для печати
Читать в Яндекс.Ленте