Зачарованный чердак - Невское время
RSS

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Зачарованный чердак

На следующей неделе состоится… 1000-й показ спектакля «Смешной» Классического театра под руководством Людмилы Мартыновой.

От чего зависит срок жизни спектакля? Можно сказать, что от режиссёра, износа декораций и реквизита, от вводов новых актёров. Можно посетовать на дороговизну театрального производства и гонорары звёзд, привлекающих зрителей и критику. И можно констатировать, что нынче большинство созданий театра превратилось в однодневки: часто держатся в репертуаре сезон-другой-третий, редко – пять лет. И это касается спектаклей, основанных как на классической, так и на современной литературе. Конечно, последняя имеет право стать когда-нибудь классикой, но сравнение с лучшими образцами пока не в её пользу…

Да и режиссёры всё чаще подменяют в работе задачу «личное высказывание» на задачу «показать вот какой я». А это, как учил ещё Кэрролл («Я ем то, что вижу, и вижу то, что ем»), совсем не одно и то же. Право на высказывание дают не амбиции и не диплом театрального вуза, а глубокая образованность (хотя бы широкий кругозор), литературное чутьё, знание людей, пульсирующая в виске способность к эмпатии и умение передать её актёру. Проще говоря, режиссёр должен быть личностью, умеющей делать своевременный гуманистический выбор. «Самодельных» личностей во все времена было «по пальцам сосчитать». Но личность можно воспитать в процессе профессионального обучения. И тут всё зависит от педагога…

Людмила Мартынова – ученица Товстоногова по аспирантуре ЛГИТМиКа – даже защитила диссертацию «Проблемы режиссёрской педагогики Г.А. Товстоногова» и 15 лет стажировалась рядом с Мастером в БДТ. Загоревшись идеями Ежи Гротовского, рискнула в 1990 году основать свой театр. Спектакль «Смешной» по знаменитому рассказу Достоевского «Сон смешного человека» появился в репертуаре Классического в 1996 году. Посвящён он Розе Сироте, правой руке Георгия Александровича, чьё 100-летие мы только-только отметили. За 19 лет этот спектакль посмотрели почти 25 000 зрителей. Мало, скажете? Но Классический театр – это вам не БДТ и не Александринка. Это театр, который играет свои спектакли на фоне города – в реальных интерьерах особняков, на подлинных петербургских лестницах и чердаках. Это театр, сходный по актёрскому способу существования с театром ещё одного недавнего юбиляра и ученика Товстоногова – Малыщицкого, также разделявшего идеи Гротовского о «бедном театре»: на расстоянии вытянутой руки от десятка-другого зрителей здесь находится, нет, не актёр – живой человек со страдающей душой.

Удивительный «Смешной», созданный Мартыновой в союзе с художником Натальей Нехлюдовой, играют в десятиметровом пространстве чердачной комнаты на Петроградской стороне, подняться куда придётся по узкой лестнице доходного дома. Стулья для 25 зрителей стоят по периметру с трёх сторон. За окном – двор-колодец. Электричество не горит. Декорация – реальные стены со старыми обоями, настоящая кафельная печь, пустой деревянный футляр от часов, старинное зеркало, огромный сундук, из которого и явится Смешной в исполнении Леонида Мозгового. Это неуклюжий, «помятый» и всклокоченный человек, который от безысходного одиночества всё время разговаривает то ли сам с собой, то ли со зрителями, лица которых выхватывает из темноты дрожащим пламенем свечи.

Кроме него в квартире обитает то ли экономка, то ли кухарка, встречающая публику в теснейшей прихожей. Две актрисы играют её по-разному: Ирина Балай – как мягкую и умудрённую жизнью тётушку, Татьяна Каретина – как болтливую и хлопотливую наседку. Радуется гостям она недолго: с её уходом зрители и Смешной останутся один на один, и Мозговой будет полтора часа держать маленький зал в невероятном напряжении, а потом и сам исчезнет, словно растворившись в мутной поверхности зеркала, изъеденного временем... И так почти два десятка лет. А вы говорите…

 

// Екатерина Омецинская, театральный обозреватель
Версия для печати
Читать в Яндекс.Ленте