Иван Краско: «Решил жениться, чтоб взбодриться» - Невское время
RSS

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Иван Краско: «Решил жениться, чтоб взбодриться»

23 сентября народный артист России отметит 85-летие, а 9 сентября он вступил в брак с женщиной, которая моложе на 60 лет

 


Иван Краско с удовольствием сыграл бы со своей Натальей спектакль «Укрощение строптивой». Ему по душе её своенравный характер

 

Неравный брак не такая уж большая редкость не только в наше время. Даже если это второй «неравный брак» подряд и разница в возрасте достойна Книги рекордов Гиннесса. Иван Краско замечательный артист, прежде всего театральный. А ещё удивительный, добрый человек. Только благодаря его отзывчивому характеру и старым добрым отношениям автору этих строк удалось встретиться и побеседовать с ним накануне дня свадьбы. Между генеральной репетицией и премьерным показом спектакля с символичным (во всех отношениях) названием – «Дорога жизни»…

– Иван Иванович, начнём разговор со спектакля, в котором вы через сорок минут выйдете на сцену?

– Так будет правильнее. Сегодня 8 сентября 2015 года. 74 года назад сомкнулось кольцо блокады… Спектакль пересказывать глупо. Скажу только: он о войне, о блокаде, о том, как удалось выстоять в нечеловеческих условиях, победить. Он может стать «нетленкой».

– Я видел финал. На экране – множество фотографий портретного плана, то одна, то другая увеличивается, и актёры – участники спектакля – говорят: это мой отец, это мой дедушка…

– Мы этой сценой как бы подтверждаем: война коснулась всех. У меня, к сожалению, не нашлось фотографии старшего брата Владимира. Он 20 июня 1941 года закончил Дорожный техникум в Новгороде. 22-го началась война. Володю призвали, после Томского артиллерийского училища отправили под Сталинград. Дальнейшая его судьба неизвестна, но очевидна.

– Вы в мундире офицера флота…

– Как не состоявшийся адмирал – так шутит наш режиссёр. Михаил Ефимович очень обрадовался, что моя форма – настоящая. Остальные все – костюмированы.

– Вопрос «не состоявшемуся адмиралу». Один автор-исполнитель, по-моему даже не проходивший воинскую службу, выходит на сцену в форме капитана первого ранга (или флотского полковника медицинской службы). А вы, человек, окончивший военно-морское училище, командир десантного корабля, всего лишь капитан-лейтенант!

– Мне предлагали повысить звание. «До адмирала, может быть, дойдёшь!» Я отшутился: «Пока я по рангам скакать буду!..» Ну, это всё игра! Капитан-лейтенант – самое красивое, истинно флотское звание! Но я не могу сказать, что оно мне присвоено заслуженно, потому что я с флота ушёл лейтенантом. Мне, как и Борису Тимофеевичу Штоколову, помог маршал Жуков. Когда я сказал Боре про Жукова, он так удивился. «Как, он и тебе помог?!» Дело в том, что Георгий Константинович считал, что артиллерия и ракетные войска могут решить судьбу любой войны, и флот стал сокращать. Это помогло мне демобилизоваться и не служить минимум 25 лет. Счастливый случай!

– Если бы вы дослужились пусть и не до адмирала, а хотя бы до капитана первого ранга, давно были бы на заслуженном отдыхе, имели бы дачку…

– Недавно моя невеста Наталья Александровна сказала: «Иван Иванович такой странный человек, я не могу постигнуть его характер. Если всё ладно, стабильно, хорошо, ему непременно надо что-то придумать и вдруг заявить такое, от чего у меня сердце леденеет». Думаю: это – от актёрской профессии. Но не разыграть, а взбаламутить немножко жизнь, уйти от скуки, тоски, равнодушия. У меня есть стихотворение… Эпиграф такой: «Актёры – летопись и воплощение своего времени. Шекспир. «Гамлет». «Артист – торжественно и величаво. // Актёр – попроще, но зато точней. // Мы воплощаем, перевоплощаясь. // Покой нам и не снится в сполохах ночей!..» Покой не снится. Отдыхать я не умею. Я ненавижу дни рождения, собственные юбилеи – вот предстоит мука – круглая дата, никуда не денешься! И для того, чтобы взбодриться, я решил жениться. В четвёртый раз. Завтра у меня свадьба.

– Отчаянный шаг!

– Мне нагадали мой конечный возраст, предел. И я Наташке объявил, что я могу ей подарить семь лет жизни. Цикл есть такой в жизни человека – семь лет. Она говорит: «Я хочу больше!» Даст Бог, будет больше. Чего загадывать? Сколько получится – столько получится.

– С ваших слов я помню: когда родился Ваня, Андрей вам говорил…

– «Ты что творишь! Ответственность потом на меня ляжет». Я – ему: «Во-первых, раньше времени отца не хорони. А во-вторых, я тебя люблю и знаю, что ты Ваню (а потом и Федю) не оставишь». Был такой разговор. Но всё обернулось иначе… Никто не знает наперёд, что и как будет. Неизвестность как-то поддерживает на плаву.

– Когда родился младший, Федя, вы мне сказали: «Я должен мальчишек поставить на ноги»…

– Хотя бы до совершеннолетия довести. Ване уже 13.

– А если ещё дитя появится?

– Опять поставлю перед собой такую задачу. И буду стараться выполнить её. А что? Стимул есть! Смысл жизни есть!

– Наталья – ваша студентка?

– Бывшая. Она вуз уже закончила.

– Чем собирается заниматься?

– Очень хочет стать актрисой. Но я ей сразу объяснил: ни на какую протекцию не надейся – этим я не занимаюсь, сама пробивайся. А она гордая: «Я и не думала просить вас о чём-то таком». И Андрею я говорил: «Актёрами по блату не становятся». Стал и без моей помощи.

– Кто кому первый признался в любви?

– Я перед этой юной особой встал на колено прямо в метро и сказал: «Сударыня, прошу вашей руки!»

– На какой станции дело было? Где вешать мемориальную доску?

– В переходе между «Маяковской» и «Площадью Восстания».

– Человек, от которого я узнал о вашей женитьбе, сказал, что через день после свадьбы вы с молодой женой отбываете в Венецию.

– Наталья очень хочет навестить последний приют Иосифа Александровича Бродского. Она просто помешана на Бродском. Молодец.

– Наталья пишет стихи или только читает – как актриса?

– Наташа пишет стихи. Очень хорошие. Может быть, на своём творческом вечере я прочту одно.

– Сколько ей?

– Двадцать пять будет осенью. Мне 85, ей – 25. Наташа очень умная деваха. У нас разговоры откровенные. Я ей говорю: «Когда-то я не смогу сексуально тебе соответствовать…» А она: «Мы уже внутренне, духовно настолько близки, что не сможем друг без друга». И когда, бывает, мы сцепимся в каком-то споре, я говорю: «Ты знаешь, почему так происходит? Потому что мы с тобой навёрстываем то, что надо было делать раньше». И вообще я не зря называю спектакль, который нам бы с ней сыграть, «Укрощение строптивой». У Наташи очень своенравный характер. А мне это как раз нравится. Мне не нравится, когда замшелость, тишина и покой.

– Насколько я помню: ваша предыдущая жена, Наталья Николаевна, разница в возрасте с которой у вас была 47 лет, и в замужестве называла вас на «вы» и – «Иван Иванович». Со стороны это казалось немножко странно…

– Да, это так. Хоть и говорят, что такое обращение между супругами в старинных русских традициях, я чувствовал какую-то маленькую, незримую преграду. Но это было её право, Натальи Николаевны. А Наталья Александровна поступает иначе, на что тоже имеет право.

– Иван Иванович, у вас в родственниках – полгорода. Я обратил внимание, что даже режиссёр, когда давал команды, говорил: «Дядя Ваня». Как вам такое обращение?

– Одним из первых всенародных «дядей» был любимец публики Варламов – его все звали «дядя Костя». На моём веку – дядя Коля Боярский. Николай Александрович и Сергей Александрович Боярские – братья. Сергей – Мишкин отец – старший. Его звали Серёга. А младшего – дядя Коля! Любопытно? Когда дяди Коли Боярского не стало, в нашем театре постепенно это обращение каким-то образом перешло ко мне. Как к этому относиться? С гордостью, наверное.

– В этом году у вас ещё и юбилей – 50 лет работы в одном театре – имени Веры Фёдоровны Комиссаржевской…

– Да, 10 сентября.

– Но до этого был Большой драматический, был Георгий Александрович Товстоногов…

– Товстоногов – гений!

– Так что же вы от гения-то ушли?

– Я считаю БДТ своей театральной академией, но расти в профессии можно только на собственном опыте. Все четыре сезона роли у меня были второго плана, третьего, массовка, групповка. Притом что в институте на курсе Георгия Александровича я столько и стольких переиграл! И получал от Товстоногова лестные оценки. «Ваня, я теперь знаю, как вас использовать на театре!» На деле же этого не происходило. Зина Шарко сказала: «Эта дюжина, 12 ведущих артистов, Ванечка, в зубах репертуар будет держать и тебе никто своего места не уступит». Меня пригласил Мар Владимирович Сулимов, и я понял: нам по пути.

– Олег Георгиевич Окулевич мне говорил, что Товстоногов не прощал тех, кто от него уходил…

– Он и мне не простил, но готов был взять обратно – был у нас с ним такой разговор. Гога Агамирзяна спросил: «А что у тебя с Ваней Краско?» Тот почувствовал неладное: «Ни в коем случае не бери его, он должен у меня работать!»

– С кинематографом вам не везло – эпизоды, эпизоды…

– Театр – мой дом. Театр, а потом уже всё остальное.

– А ещё вы пишете – стихи, рассказы. Как только на всё времени хватает?

– Я приверженец теории малых дел. Когда тебе что-то нравится и кажется, что непременно это должен сделать, – «Стоп! Минуточку! Прошу мне не мешать» – и выстраивается необходимая цепочка из минут, часов, а то и дней.

– На что ещё не жалко времени?

– Когда-то на кроссворды не жалел. Старший преподаватель на курсе Игорь Олегович Горбачёв: «Кроссворды? Правильно! Точи мозги!» Всё, что интересно, на то и времени не жалко. В последнее время мы с Наташкой стали в кинотеатры ходить.

– Я звоню вам на трубочку – договориться о встрече, отвечает Наталья: «Вы бы не могли перезвонить, Иван Иванович смотрит футбол, он не сможет с вами адекватно разговаривать…»

– Ты что, разве не знаешь, что я болельщик?!

– Да знаю я, знаю, но не думал, что до такой степени!

– Я могу и послать подальше! У меня же футбол! «Зенит» играет! Только болельщик меня сможет понять…

 

// Беседовал Владимир Желтов. Фо­то автора
Версия для печати
Читать в Яндекс.Ленте