В Смольном рассказали про «город для людей» - Невское время
НЕВСКОЕ ВРЕМЯ
http://nvspb.ru/tops/kak-odin-feletonist-posledniy-feleton-pro-gorod-y-pisal-59144
В Смольном рассказали про «город для людей»

Вчера губернатор Санкт-Петербурга презентовал концепцию развития городской среды северной столицы


В городе продолжаются яростные споры о том, какие деревья должны украшать Невский бульвар – липы или клёны. Редакция «НВ» предлагает компромиссный вариант: и липы, и клёны



Выставку современного петербургского искусства, организованную в арт-пространстве «Креветка в Купчино», посетили тысячи зарубежных туристов




Градозащитники требуют демонтировать бассейны у стен Петропавловской крепости и установить на других 

 

центральных набережных



Горожане жалуются, что выделенные для велосипедистов линии слишком узки

 

Собственно презентация заметным событием не стала, и журналисты, собравшиеся на мероприятие, откровенно скучали. О том, что вице-губернатор Петербурга датский урбанист Ян Гейл взялся сделать из северной столицы «город для людей» (согласно своей старой одноимённой концепции), было известно давно. Так же как не стали новостью и основные составляющие проекта: «Невский бульвар», «Петербург – велосипедная столица Европы», «Петербург – город-курорт» и так далее…

Что интересовало – так это детали. О них журналистам рассказал глава комитета по транспорту и благоустройству Стив Каддинс, основатель движения «Красивый Петербург».

В числе прочего выяснилось, например, что открытые бассейны у берегов Невы будет устанавливать петербургская, а не итальянская компания, как это планировалось поначалу. Что зона платной парковки в этом году будет расширена только до пределов Первой кольцевой. Что стоимость месячного абонента на прокат велосипеда будет снижена с 200 до 150 рублей. Что коньки для желающих покататься во всех 783 хоккейных дворовых коробках со следующего года будут выдавать бесплатно. Что территория Удельного парка вернётся к границам 1980-х годов. И прочие в общем-то далеко не сенсационные подробности.

Не обошлось, впрочем, и без инцидента. Так, у Смольного, где состоялась презентация, прошла на удивление массовая акция протеста участников сообщества «Петербург – город для машин». По данным полиции, в акции приняли участие семь человек, по данным организаторов – восемь. В больнице им. И.И. Скворцова-Степанова корреспондента «НВ» уверили, что силами дежурившей на месте бригады всем им была оказана необходимая медицинская помощь.

Андрей Миронов


 

Как один фельетонист последний фельетон про город Ы писал

 

Тимофей Гарик, поэт

Злющий фельетонист и зубоскал Тимофей Г. сам себе напоминал голодную облезлую собаку, рыскающую по городу Ы в поисках обглоданной кости. Туфли его износились, портки протёрлись, худое обветренное лицо было измождено до самой неприличной крайности. Работы в городе не было.

Точнее, работа в городе была, и в достатке. Теоретически можно было бы устроиться в один из расплодившихся НИИ. Или пойти преподавать в какой-нибудь институт. И там и там платили очень неплохо. Не говоря уже о поликлиниках и больницах. Но Тимофей Г. ничего такого не умел и научных степеней не имел.

И языков он толком не знал. Что закрывало ему путь в туристическую отрасль, которая в последние годы росла как на дрожжах вместе с потоком туристов.

Была ещё, конечно, работа в таксомоторных фирмах. В ресторанах. На стройках в Ы-области. Но у Тимофея не было прав, и вообще руками он никогда не работал.

Впрочем, и в журналистике, где Тимофей когда-то так успешно подъедался, работы было хоть отбавляй. Но из всех газетных жанров он умел писать только гадкие фельетоны на злобу дня. Проблема же состояла в том, что со «злобой дня» в городе Ы с каждым годом становилось всё хуже и хуже.

Тимофей понимал, что сам виноват. Что отчасти это он сам вырыл себе профессиональную могилу. В своё время в своих фельетонах он так активно искоренял всяческую социальную скверну и так старательно изводил всяческие городские язвы, что ни скверны, ни язв в городе почти не осталось. И писать фельетоны, соответственно, было не о чем…

О проблемах малого бизнеса и о засилье сетевиков? Так когда это было…

Об уничтожении зелёных зон? О защите исторического центра? Так никто уже давно ничего не уничтожал, и защищать было нечего.

Одно время его неплохо кормила международная и внутриполитическая повестка. «Были же времена, – вздыхал Тимофей, – когда эти клоуны так потешно бодались друг с другом, а теперь…»

Он попробовал было заделаться из сатириков в юмористы или на худой конец в публицисты, но все редакторы, с которыми он много лет сотрудничал, будто сговорились:

– Э, не-е… – говорили они Тимофею. – Тебя все знают как зубоскала и типа сатирика. Этим ты нам и ценен, и дорог. Так что будь любезен – ищи злобу дня, язвы и скверну. Ищи – и пиши.

Вот Тимофей и искал, безостановочно рыская по городу Ы.

***

В этот день он забрался на самую окраину города. Здесь, в районе, который всегда считался депрессивным, Тимофей надеялся поживиться сюжетом.

«Вон там, за углом, – предвкушал он, – всегда такой захудалый двор был, что наверняка какую-нибудь гадость найду».

План был такой. Надо было найти хотя бы одну сломанную скамейку или переполненную урну. Сфотографировать (чтобы редакторы и читатели поверили) и разразиться фельетоном на тему «Блеск и нищета города Ы». Разразиться о том, что вот, мол, «пока чиновники пудрят мозги туристам потёмкинскими деревнями исторического центра, целые районы на окраине задыхаются от…».

Он ещё не придумал, от чего именно задыхаются районы на окраине, как его мысль прервал голос:

– Мужчина!

Голос принадлежал полицейскому.

Тимофей почуял удачу. Сейчас этот полицейский попросит его пройти в отделение – для выяснения сомнительной личности (а внешность Тимофея давно уже не оставляла сомнений в её сомнительности). Тогда Тимофей возмутится («А на каком основании, позвольте спросить?!»), и когда полицейский проводит его в участок, можно будет смело написать про «произвол людей в погонах, который процветает на окраинах города Ы».

Но полицейский продолжил:

– Вам помочь?

Тимофей не сразу понял, о чём это полицейский. И только очнувшись от своих мыслей, сообразил, что он машинально копается в урне в поисках какого-нибудь безобразия. И что полицейский, видимо, принял его за бедняка.

Тимофей хмуро отказался от помощи и, когда полицейский удалился, в ярости пнул несчастную урну.

Урна была ничуть не переполнена, а, напротив, – в полном порядке. Как и скамейка, рядом с которой эта урна стояла.

И тут Тимофея осенила мысль: а не сломать ли заодно и скамейку? Урна валяется, скамейка сломана – будет что сфотографировать. И – написать на тему вандализма.

Но он вздохнул и не стал этого делать.

***

Вернувшись домой, Тимофей включил компьютер. И написал заголовок:

«Как один фельетонист последний фельетон про город Ы писал».

Через месяц Тимофей получил солидный гонорар. Но он уже понял, что этот фельетонный заработок в городе Ы – последний.

Через год Тимоти Гарри с успехом работал в литературном отделе русскоязычной газеты заморского города Ю. Его карьера фельетониста началась сначала.

//

© Невское время