«Шёлковый путь» на практике - Невское время
RSS

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Шёлковый путь» на практике

Журналисты «НВ» продолжают свой рассказ о Китае. Сегодня – о Синьцзян-Уйгурском автономном районе

Нелегка жизнь и тяжелы коробки у челноков, закупающих  товар в  Хоргосе. Но возможная прибыль в десятки или сотни процентов вполне окупает их усилия

 


Можно долго рассуждать о значении и перспективах продвигаемого Китаем эпохального проекта «Экономический пояс Шёлкового пути» (это не ирония – китайский проект воистину глобален), но большинство наших сограждан, в том числе бизнесменов, вряд ли в состоянии представить, что такое этот путь в реальности и какую пользу можно из этого извлечь. И мне кажется, китайские товарищи тоже это понимают. Не зря они повезли нас, петербургских журналистов, туда, где своими глазами можно увидеть и потрогать руками «прекрасные перспективы и практические действия по совместному созданию экономического пояса Шёлкового пути ХХI века» (это цитата из доклада китайского МИДа), – на погранпереход Хоргос на китайско-казахстанской границе в известном Синьцзян-Уйгурском автономном районе.

Хоргос – это место для действительно серьёзного шопинга, который в умелых руках может дать даже 1000-процентные прибыли. Любой российский челнок продал бы душу за право попасть сюда. Это никакой не КПП, а приличных размеров (5,3 квадратного километра) торгово-деловой район, по сути – целый город на нейтральной полосе между двумя странами. В официальных китайских документах Хоргос называют первой трансграничной зоной свободной торговли, в информационных буклетах – «новой звездой, ярким светом, поднимающимся над Шёлковым путём». Я бы назвал её неким прототипом нового Гонконга, расположенного в отличие от первого на самом западе страны.

Что с китайской, что с казахской стороны попасть туда можно только через толчею, давку, очереди, погранпереходы и таможни. Но дело того стоит.

Самым сильным впечатлением от Хоргоса стали, как это ни банально, цены тамошних товаров. Взять, к примеру, меха. Любители шуб имеют представление, сколько сейчас стоят норковые шубы в модных петербургских салонах – от 150–200 тысяч рублей до миллиона и выше. В магазинах Хоргоса идеального качества норковая шуба в пол стоит 900 долларов. Самая дорогая, которую мне удалось найти, стоила 3000 долларов (думаю, в ходе торга цену удалось бы сбить минимум на 500 «зелёных»). А средняя цена – долларов 600–700. В общем, в 3–5 и даже десять раз дешевле, чем в российских столицах.

Аналогично и с другими товарами. 

С некоторым удивлением наткнулся на магазин грузинских вин – пути торговли неисповедимы. Вина почему-то стоили чрезмерно дорого, почти как в Москве, но это проблема продавцов.

Впрочем, тысячам казахских (а также киргизских, таджикских и иных покупателей) было явно не до таких изысков, как меха и вина. Классически челночного вида гости из соседних стран на тележках и волоком тащили к границам штабеля коробок с какими-то носками, порошками, одеждой, бытовой электроникой и прочим ходовым товаром. Я поинтересовался (по-русски, конечно) у одного навьюченного, как ишак, гражданина восточного вида, что он везёт, на что получил ответ (тоже по-русски): мол, не знаю, меня просто наняли перевозчиком.

Не думаю, что весь этот товар нужен Казахстану. Немалая его часть через вторые-третьи руки попадёт на рынки и магазины российских городов, включая обе столицы. Уж меха-то – точно. Если так и будет выглядеть «Шёлковый путь» – это на первый взгляд заманчиво, хотя последствия для нашей экономики посчитать сложно.

Мне, конечно, было интересно, кто и как имеет право посещать Хоргос. Можно ли, к примеру, попасть туда обычному российскому туристу? Ма Дексин, высокопоставленный чиновник из министерства иностранных дел провинции, попытался мне это объяснить, но всё оказалось по-восточному сложно, и некоторых аспектов я не понял. Поэтому просто спросил: почему бы нашим странам не перейти на безвизовый режим?

– О, это было бы очень хорошо, мы бы были только рады! – искренне воскликнул господин Ма. – Не хочет этого как раз ваша страна.

Я понял, что проявил политическую незрелость. Понятно, что именно Россия опасается безвизового режима. Но мы с уважаемым Ма Дексином пришли к выводу, что «Шёлковый путь», когда он дойдёт до Балтики, всё исправит.

Даже такую элитную продукцию, как меха, китайские мастера умудряются производить в массовых объёмах и по самым низким ценам
Живущие вблизи  озера Сайрам-нур китайские киргизы с удовольствием разыгрывают представления для туристов

 


ракурс

Борьба с сепаратизмом по-китайски: «мягкая сила»

К сожалению, международная известность Синьцзян-Уйгурского автономного района (сокращённо – СУАР) связана не столько с его экономическими успехами, сколько с так называемым уйгурским сепаратизмом. Кому интересно, кто такие эти сепаратисты и чего они добиваются, пусть почитают «Википедию». Там всё есть про бывший Восточный Туркестан, про смешение народов, религий, исламский фактор…

Мне с сепаратистами встречаться в поездках по провинции не довелось, хотя на то, что они где-то есть, указывают сварные металлические ежи, которыми можно за минуту перегородить дорогу, – они стоят на всех важных перекрёстках, подъездах и блокпостах. Не только в учреждениях, но и в торговых центрах охранники держат под рукой военные каски и пуленепробиваемые спецназовские щиты.

Местным безопасникам вообще не позавидуешь, потому что СУАР граничит сразу с восьмью государствами. Среди которых такие непростые соседи, как Афганистан и формально индийские штаты Джамму и Кашмир. Формально – потому что на деле их контролирует Пакистан. Разобраться в этом сложно, но у китайских товарищей получается. Остальные соседи – это Таджикистан, Киргизия, Казахстан, Монголия и, наконец, Россия. Да и в самом СУАРе племён и народностей хватает: уйгуры, казахи, киргизы, монголы и даже русские. Потомки тех, кто бежал сюда из России от революции и гражданской войны. В общем, не провинция, а кипящий котёл.

Но у меня после десятков разговоров с местными товарищами сложилось убеждение, что Китай со всеми этими проблемами справится. Причём исключительно с помощью «мягкой силы», которой, по большому счёту, только китайцы и умеют пользоваться, а остальные так – любители. Я вообще не знаю, что этим сепаратистам не нравится. В областном центре городе Урумчи, по словам нашего сопровождающего, две с половиной тысячи мечетей, тогда как буддийских храмов раз в десять меньше. В местных органах власти, в которых мы были, едва ли не половина чиновников имеют уйгурские, казахские, киргизские и так далее фамилии. К примеру, заместителя начальника отдела внешних связей администрации провинции, которая показывала нам Хоргос, зовут Гульбахар Жангазы. В редакции информационного агентства Тяньшаньнет редактор Ма Хунся, представляя коллег, называла половину не китайских фамилий, причём говорила она на хорошем русском языке. Агентство, кстати, имеет отличный русскоязычный сайт.

Как учат классики марксизма-ленинизма, которые в Китае по-прежнему в почёте, экономический базис важнее политической надстройки. СУАР в силу своего неспокойного характера и важного географического положения получает солидное финансирование из центра.

Местные товарищи повезли нас в горы – отроги Тянь-Шаня – показать высокогорное озеро Сайрам-нур. Я видел немало горных дорог в Европе, но китайская превосходит их по всем параметрам. На ней нет ни одного серпантина – только плавный подъём по череде высоченных мостов, тоннелей, прямых участков. Понятно, что такие дороги строятся и по стратегическим соображениям – для быстрой переброски к границам сил. Но местным, живущим вблизи озера в традиционных юртах киргизам до этого нет дела – по новой дороге к ним валом едут туристы. Они и нам приветливо и настойчиво предлагали покататься на лошадях, охотно позировали, разыгрывали сцену национальной свадьбы – в общем, успешно сочетали работу с отдыхом. Это одно из проявлений «мягкой силы», с помощью которой Китай решает здешние национальные вопросы.

…Возвращаясь к теме уйгурских сепаратистов: хотя они в крае где-то есть, вряд ли их идеи пользуются сколько-нибудь заметной поддержкой населения. Провинция и сейчас, если судить по городам Урумчи, Инин, посёлкам, через которые мы проезжали, живёт весьма небедно – это видно по магазинам, ресторанам, дорогам, машинам, новым домам и ценам на жильё (700–800 долларов за метр), а перспективы ещё более заманчивые. Какие сепаратисты могли бы создать хоть что-то подобное Хоргосу? А жить по своему укладу, религии, со своим языком и традициями никому не запрещается.


фотофакт

Здесь русский дух


 

Поначалу удивляет наличие в Урумчи – китайской глубинке – множества вывесок на русском языке. Даже на многих автобусах вывески дублируются на русском. Хотя чему удивляться? Для большинства приезжих из Казахстана, Узбекистана, Киргизии и так далее именно русский – язык межнационального общения. К тому же традиционно сильно культурное русское влияние. Сначала наши обычаи, культуру несли сюда эмигранты времён Гражданской войны. В городе Инин целые улицы застроены домами, как две капли воды похожими на русские избы.

А потом пришло советское влияние. Архитектура многих китайских городов – это сталинки в центре и хрущёвки в спальных районах. Китай в соответствии со своими традициями не стремится ассимилировать, переплавить приезжих, напротив, охотно перенимает от них всё полезное.

Возможно, поэтому он и стал в итоге великой страной.


// Владимир Новиков, редактор отдела экономики «НВ», Хоргос (КНР) – Петербург. Фото Алексея Лощилова
Версия для печати
Читать в Яндекс.Ленте