Культура

Человек, который двадцать лет кричит: «Послушайте!»

11 ноября 06:44

На страницах «НВ» – поэт и литературно-общественный деятель Владимир Антипенко

Владимир Антипенко – один из основателей и лидер поэтического движения «Послушайте!», основоположник и бессменный руководитель Театра поэтов «Послушайте!», президент Всероссийской поэтической премии «Послушайте!» имени Велимира Хлебникова, автор и ведущий поэтических теле- и радиопрограмм, организатор многочисленных поэтических акций, поэт

 

Поэтическое движение «Послушайте!», зародившееся в 1990-е годы, а затем выросшее в одноимённый Театр поэтов (а это не только площадка для авторских выступлений, но и целый комплекс поэтических акций и литературно-общественная премия) – детище Владимира Антипенко. Кто он? Поэт? Общественник? Творческий менеджер? Так сразу и не скажешь – и то, и другое, и третье, наверное. Главное, что он один из тех немногих, кто так много сделал и продолжает делать для того, чтобы современная российская поэзия звучала в полный голос. О том, как это происходило и происходит, Владимир рассказывает сам.

О «Послушайте!»

– Вот встаёт человек где-нибудь у метро и говорит громко: «Послушайте!» И начинает читать свои стихи. Если люди останавливаются, слушают – значит, это то, что надо.

Мы в 1990-х с этого и начинали: собрались с десяток молодых поэтов, вышли на улицу (к памятнику Маяковскому) и давай читать! Людей заинтересовало.

А ведь тогда публичной поэзии практически не было. Поэты собирались в каких-то подвалах (или в больших ДК – не важно). И читали – друг другу. И ордена друг другу сами себе, по сути, вешали, и друг друга великими объявляли. Или просто водку пили под прикрытием «литературного кружка».

Но вместе с тем было ощущение, что поэзия нужна не только поэтам, но и людям. Потому что время было такое – переломное. А поэзия на переломах всегда востребована – вспомните поэтов Серебряного века или поколение шестидесятников.

По сути, мы пошли по их стопам. После уличных выступлений начали собирать залы. Сначала небольшие. А когда увидели, как в планетарии у «Горьковской» народ толпится в дверях, на улице, чтобы нас послушать, поняли, что надо расширяться. Потом появился Театр поэтов, программы на радио, проект «ТВ-поэзия»…

Это сейчас многие молодые поэты уже имеют трибуну. А тогда – мы начинали с нуля. Это сейчас есть интернет и прочее. А тогда – сами афиши рисовали и расклеивали…

О книжках и «бу-бу-бу»

– Нет, книгу, это ощущение «я и книга, наедине» ничто не заменит, никакие публичные выступления. Но каждому своё, всё должно быть в мире поэзии. Если талантливый поэт не умеет ярко исполнять свои стихи – он всё равно нужен. Но к движению «Послушайте!» отношения не имеет. Потому что «Послушайте!» – это движение. Движение поэзии к людям. То есть активный процесс.

Но при этом привлечь людей к поэзии нельзя. Люди сами к ней приходят. (Вот, например, банально: любовь несчастная – и вдруг стал стихи читать, чтобы найти, что и до него другие так же страдали.) Но найти аудиторию, которой нужна поэзия, – можно. И нужно. А найдя – не потерять.

Поэтому, когда у нас в Театре поэтов выходит человек и начинает читать по бумажке «бу-бу-бу…», я его быстро со сцены прошу. И никому не даю читать по несколько стихотворений сразу. Если ты настоящий поэт, то прочитай одно, любое. Но так, чтобы все замерли. Замрут – будешь читать дальше.

Да, я в театре – злой Карабас-Барабас. Но иначе нельзя. Иначе – всю жизнь будешь писать в стол, а читать – маме и папе.

О современной поэзии

– Сейчас, конечно, благодаря интернету формально поэтом может стать каждый. Поле расширилось необычайно. И именно из-за этого некоторым кажется, что нет поэтов настоящих. Потому что выходит человек в это «поле» и видит: всё бурьяном заросло. Ну, видит пару скромных ромашек, васильков. Но если приглядеться, то на этом поле и гиацинты, и орхидеи, и чего только нет. Надо лишь уметь искать, уметь разглядеть.

Вот, например, Веру Полозкову разглядели – её нынче все знают. Спросите у любого: «Кого из современных знаешь?» Ответят: «Полозкову».

Некоторые добавят: «Это её просто удачно раскрутили…» А я отвечу: ничего её никто не раскручивал! Полозкова – гений. Её стихи сами себя раскручивают. Да, теперь есть люди, которые ей помогают. Но откуда эти люди взялись? А их стихи притянули, затянули полозковские. А дальше – как в воронку.

И меня в эту воронку тоже затянуло – читая её стихи, я и как автор нахожу много для себя полезного, и как человек – силу, глубину её поэзии чувствую. Она, может, и сама не догадывается о том, что написала…

Но не всем же быть как Полозкова. Если тебя никто не знает, если пока что-то не получается – это ещё не значит, что ты не поэт. И знаете, меня бесит вот эта известная формулировка: мол, можешь не писать – не пиши. Иначе, дескать, это графомания. Ерунда всё это! Я знаю много поэтов, которые могут не писать. Но пишут, и пишут здорово. А есть такие, что не пишут (потому что могут не писать), – и зря…

О своих стихах

– Одни люди воспринимают ассоциативные стихи, другие – нет. Это не зависит (проверено опытным путём) от уровня образования, интеллекта, литературного вкуса. Но как надо читать и оценивать ассоциативные стихи?

Вот пример: «Выращивал белые колыбели на сфинксах». Понятно, что белые колыбели не могут расти. Тем более на каких-то сфинксах. Но достаточно вспомнить живопись Дали – и данная «конструкция» обретает смысл. Такие строки имеют описательно-визуальный оттенок.

А есть и другие. Например: «Пещеры поста лыжи свистывал». Здесь слова соседствуют друг с другом по звуку, а «непонятный» смысл несёт в себе ощущения, которые никакими другими фразами не получишь. И всё полотно этого стиха выткано из намёков на общий смысл. Правила же построения предложений и последовательное изложение мысли уступают дорогу художественному видению-ощущению звука и ритма. Такие стихи надо читать вслух. И тогда вы почувствуете их силу. Или не почувствуете…

О сверхзадаче

– Была, конечно, у меня изначально сверхзадача… Как её сформулировать? Да очень просто: «сделать этот мир лучше». Потому что юношей был, когда связался с поэзией. И искренне верил, что смогу это сделать. Как, в чём сделать мир лучше? В моём случае – очень хотелось, чтобы люди, много людей, увлеклись поэзией. Чтобы они восхищались стихами так же, как ими восхищался я.

Когда же понял, что это дело моей жизни (мне было лет двадцать пять), то взялся за этот гуж и сказал себе: «Буду работать так, чтобы люди уважали то, что я делаю». Скромно? Наверное. Но с этих позиций я по прошествии полутора-двух десятков лет своего добился. А сказать, что «задача выполнена», понятно, нельзя. Это ж мир с катушек слетит, если все стихи каждый день читать будут.

 

И конечно, сейчас уже понимаешь, что мир сделать лучше нельзя. Потому что он такой, какой есть. Но своё «дерево» посадить можно. Я своё дерево посадил. И оно растёт.

 

личное дело

Просто подвижник

Степан Морозов, обозреватель «НВ»

Для таких, как он, давно придумано слово – «подвижник». По Ожегову – «человек, героически принявший на себя тяжёлый труд или лишения ради достижения высокой цели». По Большой советской энциклопедии (БСЭ) – «реальное или мифическое лицо, из религиозных побуждений совершавшее какие-либо подвиги или переносившее тяжёлые испытания», а «в переносном смысле – самоотверженный человек, целиком отдающий себя делу, преследующему высокие цели».

Что ни слово – всё о нём. О Владимире Антипенко. Вот, давайте по порядку…

«Высокие цели»? Куда уж выше! В конце 1990-х, когда он поставил перед собой свои цели, современная русская поэзия была в таком загоне, что вытащить её на поверхность казалось задачей невыполнимой. Откуда вытащить? Из болота многочисленных «союзов писателей» и ещё более многочисленных лито, где люди, которые называли себя поэтами, куда больше пили чай и чесали языками, чем читали, а тем более писали стихи. Не говоря уже о выходах «в народ».

«Героически»? «Подвиги»? А вы попробуйте встать посреди унылых вечерних будней какого-нибудь ресторанчика, выйти на сцену без спроса и – начать читать свои стихи.

Да и потом, как говорил бургомистр из фильма «Тот самый Мюнхгаузен», «не знаю, можно ли назвать подвигом то, что я каждый день хожу на службу, но что-то героическое в этом определённо есть».

А он на свою «службу» ходит вот уже без малого 20 лет, без отпусков и выходных. Работает ночами над поэтическими интернет-ресурсами. Перечитывает тонны порой бездарных стихов. Без устали занимается организаторской рутиной…

Один мой хороший знакомый рассказывал, как в своё время, на заре движения «Послушайте!», ему довелось «побегать с Вовой по городу» в поисках площадок для выступлений, спонсоров, толковых поэтов. «Каторга, скажу я тебе, ещё та!» – вспоминал тот мой знакомый. Работу над «Послушайте!» он забросил довольно скоро… А Владимир остался.

А отпуск… Раз в год – когда не пишется, когда всё валится из рук – Антипенко берёт рюкзак и уходит в лес. Один. Надолго. И такой «отпуск» – тоже работа.

Так что то, чем он занимается, – это именно «тяжёлый труд». И именно труд человека, «целиком отдающего себя делу».

А отсюда – та самая «самоотверженность», о которой говорит БСЭ. Точнее, самопожертвование. Что он принёс в жертву? Ну, кроме собственно всей своей жизни – кроме того, что не стал математиком, актёром, пиарщиком (всё это в его жизни было). Он, помимо прочего, во многом принёс в жертву… Владимира Антипенко. Поэта Владимира Антипенко. Ведь человеческая энергия не бездонна и, как известно, имеет свойство к сублимации. Ну нельзя одновременно посвящать себя целиком написанию стихов и общественной работе. А он иначе не умеет – только целиком.

…И остаётся последний пункт: «реальное или мифическое лицо». Сегодня – реальное. Вот он, Владимир, весь перед вами. Со своими успехами и неудачами, надеждами и разочарованиями. А завтра?.. Думаю, о нём ещё сложат легенды. Не такие, как о Маяковском, наверное. Но такие, как о Хлебникове, – наверняка.

 

Впрочем, его «Послушайте!» уже сейчас есть петербургская легенда.

 

о поэте

Андрей Чивиков, литературный критик:

– Стихи Антипенко – смешение поисков. Он полнейший и законченный эклектик. Но не графомании ради. Антипенко ищет заклинания. Уповает на фонетическую составляющую. Смысл ему в основном побоку. Но может писать и классические стихи, и цитатные, подражательные.

Всё перемешалось в его творчестве. Футуризм. Обэриутизм: столкновения, обрывы, плебейский говорок, лакейский выверт. Метафорический трансформатизм. Имажинизм. Кубофутуризм. Эгофутуризм (у него даже есть что-то типа «в ландо моторном, в ландо шикарном»). Дыр-бул-щыл. Зинзивер. Интуитивный фонетизм. Интерпретационный резонансизм. И даже частичный символизм.

Интересный поэт и небесталанный. Но его бы лучше слушать на театре. Камерный зал ему мал. Дует ветер: «У-у-у! Х-х! Ш-ш-ш!» – это надо слушать, а не читать. Он весь экспрессивный и экспериментальный. Но главное в его стати – поиск магических созвучий.

И конечно, он прожжённый организатор поэтического сопротивления. Он упрям как бык. Как пришелец с планеты Юпитер. И, наивный, верит, что ему удастся отыскать истинные шаманские заклинания, алхимические соотношения звуков, и тогда… Тогда он, наверное, сделает всех счастливыми.

стихи

* * *

На Комендантском проспекте двести дней в году 

дует ветер –

У-у-у!

Х-х-х!

Ш-ш-ш!

Завывает…

По нему ходит Етти, снежная образина.

С одного края лес – с другого электрический пёс

Лает на гостя – Куда ты залез, дикий мужчина!

В лесу среди лис жить проще.

Спальный район спит как слон, впрочем,

Комендантский проспект настолько широк, что ночью

В оставшиеся 150 суток на него можно сажать 

 самолёты.

А ты пришёл смотреть на радугу и улетающих уток.

15 дней в году божьи ворота открывают грозы…

И только розы

Продают у голубого универсама всегда...

* * *

Что ж ты, город, смотришь на меня,

Будто я зараза или плесень?

Будто я вчерашний день повесил

И сегодня мёртвый для тебя...


Неужели в череде трудов

По искоренению болезни

Человек, писавший про любовь,

Должен утопиться в этой бездне.


Я бы не хотел такой судьбы,

У меня немалые запросы...

Но седеют волосы, увы,

Будто дым последней папиросы.



Фо­то Дмитрия Астафьева
Курс ЦБ
Курс Доллара США
66.01
0.015 (0.02%)
Курс Евро
75.32
0.42 (0.56%)
Погода
Сегодня,
19 ноября
понедельник
0
Ясно
20 ноября
вторник
0
21 ноября
среда
-1
Ясно