Культура

«Чужую жизнь играю, как свою…»

02 сентября 08:05

Сегодня Валентину Гафту исполняется 80 лет


Всё, что связано с его именем и с ним лично, доставляет только положительные эмоции по всей амплитуде – от взрыва хохота до упоительного восторга, который испытываешь, увидев Валентина Иосифовича в очередной роли. Он из тех, на ком держится честь и достоинство отечественного искусства. И какие бы ни предпринимались попытки вовлечь артиста Гафта в различные общественные игры, он всегда умел оставаться самим собою, не выпячивая своё мнение и свою позицию. Правда, один раз вступился за братьев наших меньших, считая своим долгом защитить тех, кто сам о себе позаботиться не может.

Его поиски себя могли затянуться на десятилетия, как это было с его театральной карьерой. Но после долгих скитаний по московским театрам Гафт наконец нашёл коллектив, в котором трудится и по сей день, являясь одним из его столпов – и в творческом, и в человеческом смысле. Театр «Современник» и Валентин Иосифович гармонично дополняют друг друга. Мне посчастливилось видеть Гафта и в роли профессора Хиггинса («Пигмалион»), и в знаковой роли Вершинина («Три сестры»), и в легендарной, изматывающей душу драме «Кто боится Вирджинии Вулф?», в которой его партнёршами были Галина Волчек и Марина Неёлова.

А ещё мне повезло – я получил из рук любимого артиста книжку его эпиграмм, которую он тут же принялся исправлять и редактировать, ибо она была напечатана со множеством неточностей. И в такой мелочи мне вдруг увиделся совсем другой Гафт – истинный перфекционист, который ничего не желает делать спустя рукава, и если уж он что-то делает, то со своей ответственностью за конечный результат. А в жизни он скромный и порою даже застенчивый – полная противоположность большинству своих экранных персонажей.

Кино и телевидение довольно быстро осознали силу харизмы артиста, который внешне так был непохож на своих соотечественников, строивших развитой социализм. Начиная кинокарьеру 60 лет назад, наш юбиляр играл то убийц, то сербских солдат, то сотрудников американской разведки – в общем, антигероев, персонажей отрицательных. Но вот парадокс: да, экранные герои Гафта были не из нашей жизни, но почему-то они казались до боли знакомыми. Со временем они становились всё более сложными, многоплановыми и… всё более симпатичными. Они, как выяснилось, были не до конца злодеями, как, впрочем, и в жизни.

И вот его персонажи (ну наконец-то!) поменяли полярность – превратились в героев положительных. Например, Игорь в мелодраме «Дневной поезд», которому его матушка со своей подругой пытается устроить личную жизнь. Или фокусник Брумель, один из отцов в картине «Сирота казанская». До сих пор в памяти сохранилась интонация Гафта в эпизодической роли раненого младшего лейтенанта Крамина, оценивающего происходящее с ним только одним словом: «Прелестно!» («На всю оставшуюся жизнь»).

В этом ряду, конечно, и командир кавалерийского полка Покровский в иносказательном фильме Эльдара Рязанова «О бедном гусаре замолвите слово»: «Для того я над вами и командир, чтоб на столько дураков хоть один умный был!» И полковник Виноградов в фильме Петра Тодоровского «Анкор, ещё анкор!», который так любил свою Любушку. Офицерский мундир всегда был к лицу героям Гафта.

Экранные и сценические характеры Валентина Гафта, как и его эпиграммы, остры, как выпад рапиры. Не заметить невозможно. Остаться равнодушным – тем более. Ну кто ещё в нашей культуре мог дважды сыграть в двух версиях «Мастера и Маргариты», сначала Воланда, потом первосвященника Каифу и заодно убедительно перевоплотиться в большого начальника во френче?!

А вспомнить его эпиграммы, в которых буквально отразилась стихотворная летопись отношений в мире артистической богемы? Помню, как на отдыхе в Паланге в 1980-м от руки переписывал эпиграммы Гафта – это только потом, в перестройку, они были напечатаны и стали книжным хитом. Читая, хохотал, не мог остановиться. При всей едкости, а иногда и сарказме, отличающем творения юбиляра, было в них то, что режиссёры называют «вИдением» характера. На что, понятно, уже не обижаются и сами объекты стихотворных насмешек и даже, рассказывают, за честь почитают оказаться у него на острие пера. Впрочем, Валентин Гафт оказался беспощаден и к самому себе, однажды в стихах сформулировав суть своей профессии. Эта цитата достойна того, чтобы стать эпиграфом ко всему его актёрскому труду: «Чужую жизнь играю, как свою, и, стало быть, свою играю, как чужую».

Как можно выразить всю нашу любовь к Валентину Иосифовичу Гафту, интеллигенту в жизни и на экране, гению лицедейства? Можно использовать одну киноподсказку из фильма «Гараж», с той самой ироничной и в то же время немножко нагловатой интонацией: «Любимый вы наш!.. Не жизнь, а именины сердца!»

Сергей Ильченко, обозреватель «НВ»

 


Как Гафт хотел стать бандитом, но почему-то пошёл в артисты

Валентин Иосифович с удовольствием вспоминает о своём послевоенном московском детстве: «Наш двор на Матросской Тишине был бандитский. Помню клички: Свист, Аршин, Пигарь... У меня её не было, но я всё время пытался с нашими бандитами дружить. Они держали мазу за меня, то есть защищали. Но часто я и сам выскакивал на стычки, стремясь доказать, что не из трусливых. Домой приходил в синяках, несколько раз без зубов. Когда мне последний раз выбили зуб, я подумал: «Боже, а как же я буду артистом?»

В артисты его привела… лень. Ни математику, ни физику, ни русский язык учить, казалось ему, не надо было. Выходишь на сцену во фраке и белой бабочке, торжественно говоришь: «Кушать подано!» – и всё, идёшь в кассу и получаешь гонорар. К тому же в любимом театре оперетты продавалось такое вкусное мороженое!

И юный Валя Гафт стал готовить себя к актёрской стезе. Играл в школьных спектаклях (очень часто – женские роли, потому что был черноглазый и чернокудрый, а девочек в мужской школе не было), учил стихи и даже предпринял попытку прочитать их соседу по дому Евгению Моргунову, который уже сыграл в фильме «Молодая гвардия». Моргунов слушать стихи отказался. А вот знаменитый Сергей Столяров, остановленный Гафтом на улице, возле МХАТа, удивился и пригласил к себе домой и стал учить абитуриента, как правильно читать басню Крылова. Подготовил с ним стихотворение и прозу.

И его приняли в Школу-студию МХАТ. «Мама меня спрашивала: «Чем вы там занимаетесь?» – «Сегодня били в ладоши по очереди. Только ты никому об этом не говори...» – вспоминал артист. – Только через несколько лет ей кто-то сказал, что такое студия при МХАТе и если сын там учится, то, значит, у него талант».

Она не была завзятым театралом, а когда сын пригласил её на спектакль, в котором имел несомненный успех – «Женитьба Фигаро» в Театре сатиры, мама воскликнула: «Валя, какой же ты худой!»

И отец сокрушался: «Ну какой же ты артист! Вот Миша Казаков – настоящий артист, у него пиджак, галстук. А ты…»


Как Гафт упал с балкона на глазах у зрителей

На четвёртом курсе к студенту подошёл режиссёр Театра сатиры Эраст Гарин и спросил: «Вы не сыграете роль учёного в пьесе «Тень» Шварца? А то у меня артист запил». Гафт обрадовался и сказал: «Конечно!» Сценарий не прочитал, только свои реплики, репетиций почти не было. Начался спектакль. Студент перед публикой отчаянно разволновался и перепутал актрис. Свои слова сказал не той, которой надо. Ему шепчут: «Не туда! Туда!» И в эту минуту, вспоминает он, под ним подломился бутафорский балкон. Гафт повис над оркестром, зацепившись за какую-то железяку.

Это был полный провал! После этого, конечно, о том, чтобы попасть в этот театр, даже рабочим сцены, и думать нечего было. Татьяна Ивановна Пельтцер утешала: «Вас не взяли не потому, что вы плохой артист, а потому, что здесь своя политика, свои интриги», но Гафт ей не поверил. Не взяли выпускника и другие театры.

– И тогда мой педагог Дмитрий Николаевич Журавлёв позвонил Юрию Александровичу Завадскому и попросил: «Посмотри парня», – рассказывал актёр. – Я пришёл, читал стихи, по-моему, плохо, но меня взяли. По блату. И в Театре Моссовета я играл в одном спектакле с Марецкой и Пляттом, чуть не умер от страха, увидев их за кулисами. Меня даже похвалили и после этого распределили в пьесу «Выгодный жених». А я почему-то не хотел. Чувствовал, что это не моё, и капризничал. Мне говорили – открывайте дверь правой рукой, а я – левой открывал, нарочно… Я не знал, что такое театр, и всё это не имело никакого отношения к моей душе. А накануне премьеры я зачем-то пошёл на аэродром, сел на грузовой самолёт, до сих пор не понимаю, как я туда попал, и улетел. Из театра меня уволили по КЗОТу.

Молодой актёр попросился тогда в «Современник», но слух о нём по Москве уже прокатился, и его не взяли. Сказали, что своих бандитов достаточно.

А взял его к себе знаменитый Андрей Гончаров. Гафт, посмотрев один из его спектаклей, вдруг понял: вот, оказывается, как жизнь переходит на сцену. Это было чудо! А потом появился Анатолий Эфрос, о котором Валентин Гафт говорит с огромным уважением и благодарностью и называет его своим учителем.


Как Гафт повстречал свою любовь, а предложение сделал только через 17 лет

В кино он, по его словам, начинал с такого же оглушительного провала, как и в театре. Это был фильм «Убийство на улице Данте», в котором он играл отрицательного персонажа по имени Руже. Выйдя в первый раз на съёмочную площадку, увидев Ромма, Плятта, Козыреву, Гафт остолбенел и не мог сказать двух слов. Второй режиссёр вздохнул и сказал негромко, но вполне отчётливо: «Как же мы ошиблись в этом парне!» От ужаса молодой актёр произнёс свою реплику сдавленным женским голосом. «Ничего, – отреагировал невозмутимый Ромм. – Будет у нас такой… застенчивый убийца».

Первый громкий успех в кино пришёл к 44-летнему актёру после фильма Эльдара Рязанова «Гараж». Вообще-то в роли председателя гаражного кооператива должен был сниматься Михаил Ширвиндт, но не смог. И тут Лия Ахеджакова сказала, что как раз в это время в соседнем павильоне снимается Валечка Гафт.

– Ну пусть Гафт! – вздохнул Рязанов, но после этой с ним работы стал приглашать актёра в свои картины с завидной регулярностью.

И, кстати, именно на съёмках «Гаража» Гафт влюбился в свою будущую жену Ольгу Остроумову (она играла профессорскую дочку).

– Когда мы снимались в «Гараже», я подкатывался к ней, – рассказывал актёр. – Но у неё был муж, дети, и я отвалил. А много лет спустя я увидел интервью с ней по телевизору, где она рассказывала, что одинока. Я тут же пригласил её в кафе в Сокольниках. И стал за ней ухаживать. И сделал предложение – через 17 лет после первой встречи.

Вместе супруги уже почти 20 лет.


Как Гафт чуть не задушил Алёнушку и укусил директора НУИНУ

Для фильма «Чародеи» нужна была специфическая главная героиня. Одновременно нежная и стерва. Алёнушка и ведьма. Александра Яковлева идеально подошла на эту роль. Она мгновенно перевоплотилась и, как вспоминают члены съёмочной группы, стала всех мучить своими выходками. Гримировалась, например, полдня, а все её ждали. Но режиссёр не останавливал её – не хотел мешать творческому процессу.

Тут в отместку перевоплотился и Гафт. Однажды, когда актриса опять обнаружила незнание текста, Сатанеев рассвирепел и со сдавленным стоном принялся душить Алёнушку. Оператор продолжал снимать! Но кадры эти вырезали, конечно, при монтаже.

После этого Валентин Гафт, у которого, как известно, тоже непростой характер, наотрез отказался сниматься с Александрой Яковлевой. Что делать? Снимали их отдельно. Любовный монолог Гафт наговаривал, глядя или на стул, или в глаза помощника режиссёра. Но был, как всегда, профессионален и убедителен.

А в остальное время актёр всех смешил и много импровизировал в кадре. Режиссёр Константин Бромберг вспоминал:

– Я не останавливал его. А в эпизоде, когда Шемаханская, которую играла гениальная Татьяна Васильева, наклоняется, Гафт опять решил похулиганить – открыл рот и сделал вид, что хочет куснуть её за шею. Он пошутил и был уверен, что этот кадр в фильме не останется. Но мы решили эту вампирскую выходку не вырезать. За это он на меня обиделся...


Как Гафт начал писать эпиграммы и… бросил писать эпиграммы

«В театре одни Гафта любят безоговорочно, другие – с оговорками. Валя может правду сказать в глаза», – сказала о нём руководитель «Современника» Галина Волчек.

В «Современнике» Гафт не только сыграл множество замечательных ролей, но и начал писать эпиграммы. Это была пора весёлых капустников, актёрских шуток, и едкие гафтовские строчки оказались как нельзя более кстати.

Например, актёр Валентин Никулин проникновенно произносил в одном из спектаклей монолог о любви. Гафт оценил это: «Ты так сегодня о любви сыграл, что забеременел весь зал». Когда во времена всеобщего дефицита у одного из артистов украли дублёнку, Гафт не смолчал: «Вот так умрёшь, а кто-то сдуру в тебе оценит только шкуру». О дружбе Ширвиндта и Державина не мог не высказаться: «Нет их смешнее и добрее, всё, что ни сделают, – ол райт, вот дружба русского с евреем. Не то что ваши блэк энд уайт!» А когда Волчек сломала ногу, Гафт написал прямо на гипсе, обыграв известную фразу Сталина: «Сказать, как Галька дорога, нельзя ни словом, ни пером. У Гальки сломана нога – какой Великий Перелом!»

Многие, правда, на него обижались. Переставали разговаривать. И только единицы отвечали тем же – писали ответные эпиграммы.

– Лучшую эпиграмму на меня сочинил Ролан Быков, – рассказывал Валентин Гафт. – Однажды вечером сидели выпивали, и Быков за пару минут написал строчки: «Мой милый Гафт, мой нервный гений! Храни тебя Господь от тех, кто спровоцировал успех твоих незрелых сочинений!»

Сейчас актёр признаётся, что перестал писать эпиграммы. Почему, он не знает. Возможно, устал. А может, время изменилось, и многих его добрых друзей уже нет. Валентин Гафт теперь пишет стихи – пронзительные, острые, умные. Он уверен, что людям сейчас очень нужна поэзия. И знаете, о чём мечтает сейчас Гафт? Чтобы поэты вернулись в Политехнический…

Подготовила Эльвира Дажунц

 

 

 

Фо­то Александра Курова / ТАСС
Курс ЦБ
Курс Доллара США
78.67
1.852 (2.35%)
Курс Евро
91.48
1.815 (1.98%)
Погода
Сегодня,
29 сентября
вторник
+12
Облачно
30 сентября
среда
+12
Слабый дождь
01 октября
четверг
+15
Облачно