Общество

«Владимир Владимирович чувствовал себя комфортно»

05 сентября 09:09

Корреспондент «НВ» встретился с исполнительным директором Центра подводных исследований Русского географического общества Сергеем Фокиным, пилотировавшим батискаф с президентом России на дно Чёрного моря


 

18 августа 2015 года Владимир Путин опустился на дно Балаклавской бухты, чтобы осмотреть останки античного корабля. А ровно 170 лет назад в этот же день высочайшим указом императора Николая I было создано Русское географическое общество – одна из старейших общественных организаций в России. Совсем недавно в рамках общества появилась новая структура – Центр подводных исследований. Его исполнительный директор Сергей Фокин и был у штурвала глубоководного аппарата, который доставил президента Владимира Путина прямиком к древней находке. У Сергея на счету сотни погружений, он своими глазами видел брата-близнеца знаменитого «Титаника» – «Британник», хотя в дипломе значится «экономист-математик».

– Я окончил кафедру экономической кибернетики, – говорит Сергей Фокин. – А интерес к подводному миру вырос из любительского дайвинга. Как-то пришёл папа, сказал: «Собирайся, едем нырять». Так я увлёкся подводным плаванием. Потом захотелось начать проникать в суть вещей. В общем, теперь совмещаю образование и хобби. Решение о создании Центра подводных исследований было принято в 2014 году, функционировать он начал в 2015-м – то есть совсем молодой. Но сами исследования, естественно, ведутся давно – и под эгидой Русского географического общества, и силами частных организаций, и просто энтузиастами. Центр – единый, пока у нас нет представительств в регионах. Зато по всей стране есть множество людей, которые хотят и умеют заниматься подводными исследованиями. Наша задача – им помогать. Кому-то не хватает специалистов, кому-то технической базы, кому-то – пиара. Конечно, мы не можем закрыть все потребности ареала деятельности Русского географического общества самостоятельно – тогда нам понадобился бы штат в несколько тысяч человек. А у нас – всего около десяти.

– Кто определяет, какие именно объекты нужно исследовать?

– В основном мы сами. Выбор основывается на исторических исследованиях, либо есть привязка к дате или месту. Есть объекты, которые мы изучаем по просьбам Русского географического общества. Зачастую они обращаются к нам за экспертным мнением – стоит ли тот или иной объект интереса или нет. Ещё, и это происходит довольно часто, на нас выходят энтузиасты со своими предложениями – как это было, например, в Балаклаве.

– Говорят, обнаруженный там древний корабль – одна из самых значимых находок в Крыму.

– Ну, кораблём это, строго говоря, не назовёшь. Ему по меньшей мере тысяча лет, поэтому о целостном корпусе говорить не приходится. Это два амфорных пятна – то есть скопление амфор, между которыми находятся деревянные фрагменты самого корабля. Или кораблей. Специалисты высказывают две версии: что это был один корабль, который в результате шторма переломился надвое и затонул, или что два корабля столкнулись друг с другом. Конечно, предпочтительнее первая версия, потому что если это один корабль, то его размеры – более 100 метров. И тогда да, это серьёзная находка того периода. Но пока утверждать что-либо достоверно невозможно.

– Вы участвовали в экспедиции с самого начала?

– Там история такая: специалисты клуба «Ростов-дайв» обнаружили на дне бухты Балаклавы останки древнего корабля. Они вышли на Русское географическое общество, и в феврале у нас состоялось совещание – тогда и решили организовать совместную экспедицию с представителями Минобороны и РГО. В мае этого года начались первые погружения. По сути, экспедиция проходила в два этапа. Первый – исследование объекта. Мы со своей стороны предоставили так называемые расходные материалы: газы, абсорбенты, стробоскопы, фонари, ёмкости для хранения артефактов. У ребят сломался смотровой робот – мы помогли починить. Изначально мы просто удалённо обеспечивали их всем необходимым. А потом, в начале лета, было принято решение, что надо провести погружение с использованием автономных глубоководных аппаратов – мы его называем подводный обитаемый аппарат. Благодаря ему люди, у которых нет профессиональных навыков погружения, могут опуститься на дно и своими глазами увидеть то, что там находится. А глубина там 83 метра, не каждый дайвер осилит. Плюс аппарат обеспечивает гораздо большую мобильность. Когда ребята ныряли на объект, у них донное время было минут 20–25, а всё погружение занимало до трёх часов. Аппарат позволяет это сделать за минуты.

– Президент опускался на дно именно на таком?

– Да, на аппарате C-Explorer 3. Он принадлежит РГО, находится у нашего центра в пользовании. На борту могут находиться трое – пилот и двое исследователей. Погружение заняло порядка 50 минут. Мы не особо торопились – погружались параллельно с водолазами, которые вели видео­съёмку. Скорость – примерно 12 метров в минуту. До дна достали за семь минут, всплытие заняло примерно столько же. Всё остальное время провели на дне – то есть около получаса. Под водой Владимир Владимирович чувствовал себя комфортно – всё-таки для него это не первый подобный опыт. Людей, которые в первый раз оказались в подводном аппарате, видно сразу – они нервничают, боятся, что мы куда-то врежемся. Под водой изображение искажается. С непривычки кажется, что всё очень близко. Но президент был спокоен. Очень живо интересовался всем, что происходит. Ему передали наушник подводной связи, и он сообщал свои впечатления наверх, описывал то, что видит.

– А вы сами-то нервничали? Всё-таки первое лицо страны…

– Нет. Ведь до того, как погрузиться с первым лицом, было не одно и не два погружения с представителями разных ведомств. А вообще у меня опыт пилотирования аппаратов двух типов: C-Explorer и Triton. Логика и набор систем у всех аппаратов схожи. Если вы понимаете эту логику, то разобраться в управлении несложно. За штурвалом у меня накопился не один десяток погружений. Только за время этой экспедиции в Чёрном море – больше двадцати.

– С момента погружения Владимира Владимировича исследования как-то продвинулись? Что там происходит сейчас?

– На данном этапе на дне делать особо нечего. Логика подводных исследований, поскольку они курируются Институтом археологии РАН, схожа с логикой археологических раскопок. Первичной задачей специалистов было найти нужный квадрат, провести опись. Следующий этап – подъём объектов. Сейчас они планируют поднять пару амфор для более детальной идентификации. Потому что пока все выводы о характере груза, датировке и так далее были сделаны только на основе внешнего осмотра. Так что в ближайшее время со дна достанут одну-две амфоры. О дальнейшем подъёме артефактов речь пока не идёт – надо сначала понять, где они будут храниться, как будут содержаться и консервироваться. Потому что поднимать их лишь ради того, чтобы поднять, – это просто-напросто убить экспонат. Основной интерес этой находки, кстати, составляют вовсе не амфоры – их в Чёрном море находят достаточно часто. Главное – элементы деревянной конструкции. А их трогать на данном этапе нельзя категорически – как только дерево извлекут из условий естественной консервации на поверхность, процесс разрушения займёт считаные дни, а то и часы.

– Какие ещё исследования вы проводите и где?

– У нас широкая география. Давно ведутся работы на Балтике – ещё до того, когда начались разговоры о создании нашего центра. Сейчас из активных проектов – проект линейного корабля «Портсмут» петровских времён, проект судна «Архангел Рафаил». При этом глубины небольшие – метров 20–30. Есть фрегат «Олег» – на нём работы не ведутся, но, думаю, в сезоне 2016 года мы на него вернёмся – тот самый, на который в 2013 году погружался Владимир Владимирович Путин. Идут переговоры с финской стороной об организации ряда российско-финских экспедиций, посвящённых как российско-шведской войне, так и отдельным объектам, которые находятся в территориальных водах Финляндии. Планируем в следующем году обследовать бухту Выборгского сражения. Начинаем проект совместно с иностранными партнёрами под названием «Госпитальные суда Первой мировой войны». Обследуем три судна, первое – «Британник», известное благодаря своему брату-близнецу «Титанику». Далее – два русских госпитальных судна в водах Турции – «Португаль» и «Вперёд», они тоже были потоплены немецкими подводными лодками. Мы хотим их объединить в один большой проект. Ведём переговоры с турками для организации совместной экспедиции в бухту Чесмы – к 250-летию Чесменской битвы. Ещё есть ряд наработок проведения исследований в Тихом океане в бухте Цусимского сражения. Как видите, ареал широкий.

– С какими проблемами сталкиваетесь? Финансирование, кадры?

– Естественно, кадровая проблема есть всегда – мы в постоянном поиске квалифицированных специалистов. Объём работ только растёт, уже сейчас мы на пределе. Конечно, всегда нужны люди с водолазным или дайверским прошлым, которые понимают физиологию и физику погружения. Но мы берём и ребят без опыта.

Что касается финансов, Центр подводных исследований – некоммерческая организация. Финансирование идёт за счёт пожертвований, которые нам перечисляют разные компании. РГО под конкретные проекты выдаёт гранты, предоставляет аппараты в безвозмездное пользование – в общем, оказывает всестороннюю помощь. С Министерством обороны сотрудничаем в ряде вопросов, общественность тоже поддерживает. Жаловаться не приходится – нам не мешают, это точно.

 

 

Беседовала Анастасия Ложко. Фо­то Алексея Никольского / ТАСС
Курс ЦБ
Курс Доллара США
61.8
0.148 (-0.24%)
Курс Евро
68.29
0.393 (-0.58%)
Погода
Сегодня,
27 января
понедельник
-3
28 января
вторник
-2
29 января
среда
0
Облачно