Общество

Всё могут… костыли

10 сентября 08:23

«НВ» продолжает проект, рассказывающий о громких преступлениях минувших веков. Сейчас речь пойдёт об аферистах, освобождавших от призыва в армию и обманывавших страховые компании

Не так давно начальник организационно-мобилизационного управления Западного военного округа (ЗВО) полковник Игорь Головач, рассказывая о призыве в армию, предупредил злостных уклонистов о том, что их ждёт строгое наказание: «Вместо военного билета такой гражданин получит специальную справку, которая закроет ему путь к поступлению на государственную службу». Сомневаться в том, что подобные меры способны поставить крест на будущем молодого человека, конечно, не приходится. Хотя, с другой стороны, даже самое суровое потенциальное наказание далеко не всегда способно остановить человека, задумавшего правонарушение. По крайней мере история организации в России первой конторы, обслуживающей уклонистов, это подтверждает в полной мере…

С клюкою на дружеской ноге

Соломон Ихенгольц был отставным военным фельдшером и прекрасным хирургом. Но прославился он вовсе не самоотверженной помощью раненым на полях сражений, а совершенно наоборот. Дело в том, что согласно Указу о всесословной воинской повинности от 1 января 1874 года таковая распространялась на всё мужское население с двадцатилетнего возраста. Для медицинского освидетельствования призывников были созданы специальные фельдшерские комиссии, в одной из которых Соломон Ихенгольц и трудился. По роду деятельности ему нередко приходилось сталкиваться с людьми, предлагавшими любые взятки, лишь бы получить отвод по медицинским показаниям.

И тогда военфельдшер Ихенгольц додумался до хитроумнейшего метода причинения искусственных увечий, которые он, как только надобность в них отпадала, за несколько дней устранял. Речь шла о практически безболезненном впрыскивании в сустав и последующей нейтрализации некоего секретного препарата. Поэтому господа, которые из-за нежелания служить в армии готовы были и навсегда сделаться калеками, начали стекаться к нему отовсюду.

Выйдя в отставку и получив положенную ему военную пенсию (83 рубля 50 копеек в месяц), Ихенгольц поселился с семьёй в скромной квартирке доходного дома на Караванной улице, однако приносившей ощутимые доходы хирургической практики не оставил. За свои услуги он брал обычно 10–15 тысяч рублей, из которых 15 процентов выплачивал бывшим коллегам за информацию и посредничество. Но вот незадача: воспользоваться растущими капиталами Ихенгольц не имел возможности. Перед ним встала серьёзнейшая проблема – необходимость отмыть деньги…

Накось выкупи!

Однажды, встретившись в ресторане Палкина, что на Невском, 47, со своим бывшим клиентом Иосифом Соколовским, Ихенгольц за бутылочкой «Монастырской» ненароком проговорился, что имеет порядочный капиталец, а вот как им распорядиться – ума не приложит!

Соколовский тут же предложил «выгоднейшее, наивернейшее дело». Поскольку он как раз служит в должности директора-распорядителя в Транспортно-страховом акционерном обществе «Россиянин», то готов продать другу любое количество акций «Россиянина» буквально себе в убыток! Выслушав бывшего клиента, Ихенгольц размечтался, как славно будет через годик-другой уйти на покой и поселиться в хорошеньком именьице где-нибудь в Ростовской губернии. И, вернувшись домой, достал из кубышки 200 тысяч и с лёгким сердцем вложил их в акции «Россиянина»…

Отныне он был уверен: будущее обеспечено. И так бы оно наверняка и случилось, если бы его благодетель Иосиф Соколовский не оказался одним из «великих комбинаторов» столичного делового мира, создавшим финансовую пирамиду под гордым именем «Россиянин»…

Дальнейшие события развивались закономерно и неотвратимо. Деятельность «Россиянина» была вскоре прекращена. Возбуждались судебные иски, акционеры требовали возвращения залогов. Соломон Ихенгольц, как и сотни подобных ему простаков, потерял накопления, после чего ему оставалось лишь проливать реки горьких слёз и призывать самые страшные проклятия на голову Иосифа Соколовского.

Не успел сделать ноги

Плачь не плачь, а убытки надо было восполнять. И как нельзя кстати пришло сообщение одного из информаторов о том, что в городе Одессе наклёвывается сразу 14 клиентов, безотлагательно желающих подвергнуться операции.

Тут, конечно, было над чем задуматься: такое количество призывников-калек с однотипными диагнозами в одном военном округе – дело небезопасное. Но, произведя в уме несложные арифметические вычисления (15 тысяч рублей помножить на 14 человек минус 15 процентов комиссионного вознаграждения и дорожные издержки), он всё-таки решил: игра стоит свеч. Ведь он практически возвращал потерянные средства – точнее, 178 500 рублей.

После появления в военно-фельдшерской комиссии пятого инвалида на костылях одесскому генерал-губернатору поступило донесение: «В городе орудует членовредитель». Сыскному отделению тут же было отправлено предписание собирать информацию, имеющую какое-либо отношение к данному делу. И через пару недель на столе обер-полицмейстера лежал донос: сего года, такого-то числа, землевладельцем Аполлинарием Сидоровичем Ищенко была устроена в ресторане «Бостон» попойка по случаю «удачного освобождения от тяжких оков», во время которой господин Ищенко демонстрировал искалеченную ногу и шёпотом говорил о столичном «чудодее», который вскорости восстановит его здоровье.

В тот же день Ищенко арестовали. На допросе он сразу же указал на Соломона Ихенгольца, который после непродолжительного следствия был изобличён, предан суду и приговорён к трём с половиной годам арестантских отделений.

Мэри, это твоя первая потеря

Отбыв наказание, Ихенгольц не только не угомонился, но с ещё большим рвением принялся за старое. Правда, теперь он предлагал свои услуги исключительно людям, застраховавшимся на случай потери трудоспособности. Возможно, вступил в действие комплекс Робин Гуда, и, обиженный одной страховой компанией, он решил мстить всем остальным, работая отныне за половину получаемой по полису суммы.

Клиентов находились десятки, всё снова шло как по маслу. Но наученный горьким опытом хирург не рисковал более вкладывать деньги в какие-либо предприятия, а собирал накопления в «чулок». Вернее, в объёмистый чемодан, запертый в зеркальном шифоньере под обувными картонками. Ничто не предвещало беды, как вдруг, во время зимнего вояжа в Архангельскую губернию, Ихенгольц сильно застудился и дней через десять отдал Богу душу…

После похорон мужа его супруга Мария Ихенгольц слегла в нервной горячке, а когда оправилась, узнала, что во время её болезни горничная Катя пошла в аптеку за микстурой и больше домой не вернулась. Почуяв недоброе, госпожа Ихенгольц бросилась к зеркальному шифоньеру. Чемодана не было…

Через несколько дней беглую прислугу нашли, но никаких сколько-нибудь существенных денег при ней обнаружено не было. Следы чемодана затерялись. А через пару месяцев Мария Ихенгольц прочла сообщение «Варшавского газетного обозрения»:

«На железнодорожную станцию Ново-Александрия Люблинской губернии несколько времени назад прибыл чемодан, присланный из Петербурга на предъявителя. Так как за получением оного никто не явился, была произведена проверка находившихся в нём вещей. По вскрытии чемодана в нём оказалось наличных денег – 180 тысяч рублей и драгоценности на значительную сумму. Полиция проводит тщательное расследование…»

Кто там хромает правой?

Оказавшись без средств и с тремя детьми на руках, Мария Ихенгольц вынуждена была сама заботиться о себе. Но, слава богу, путь к безбедному существованию был намечен ещё её покойным супругом, передавшим ей и ассистировавшему во время операций Гавриилу Звереву свой хирургический секрет.

Для первой операции был избран брат Гавриила Зверева Митрофан, которому оформили страховку на 60 тысяч рублей. Далее, списавшись с хозяином первого попавшегося рудника, Митрофан Зверев вместе с братом Гавриилом отправился в город Александровск-Грушевский якобы для покупки антрацита. Впрыскивание было сделано ещё в поезде – и в первый же день по приезде «покупатель» полез в шахту, где – разумеется, случайно! – свалился с лестницы.

Страховое общество «Заботливость» выплатило ставшему инвалидом клиенту сумму сполна, и можно было считать, первая операция завершилась блестяще. Правда, делая впрыскивание, Гавриил Зверев несколько переборщил с вводимыми в сустав жидкостями, и Митрофан на всю жизнь остался калекой. Но в утешение брат отдал ему из полученной страховки 12 тысяч…

Вторым клиентом операторов стал Иван Англиченков, бывший помощник пристава в Ростове-на-Дону. Операцию ему делала сама Мария Ихенгольц. В тот же день клиент среди бела дня – и, конечно же, нечаянно! – провалился в канализационный люк.

Однако, поскольку свидетелей данного падения не нашлось, общество «Заботливость» выплатило Англиченкову вместо ожидаемых 25 тысяч только суточное вознаграждение в размере 1800 рублей.

«Инвалид» бросился в Петербург, в главную контору «Заботливости». Но руководство компании было непреклонно. Тогда Англиченков надел на шею плакат с надписью «Подайте ради Христа ослу, который имел глупость застраховаться от несчастных случаев, и которому общество «Заботливость» платить не хочет. Получу – сам буду подавать» – и… уселся на углу Невского и Литейного проспектов просить милостыню. Однако страховое общество стояло на своём. А на беду Англиченкова получилось так, что, поскольку сохранять «увечье» приходилось целый год – как доказательство перед судом, срок, когда можно было исправить повреждение, увы, прошёл…

Следующим клиентом хирургов стал столичный комиссионер Яков Штарк, попавший в затруднительные финансовые обстоятельства. Впрыскивание было произведено, будущий инвалид поспешил в Вильно, где и «расшибся» при выходе из железнодорожного вагона.

Страховая компания «Саламандра» выплатила ему 50 тысяч. Но когда настал срок расчёта, Штарк начал торговаться. Разгневанный его непорядочностью Гавриил Зверев, взяв, что дают – 5 тысяч, – так небрежно провёл процедуры по излечению, что тот также остался калекой.

Неудача постигла и саратовского помещика Георгия Ковалёва, который, сделав операцию, испугался, что хирурги-мошенники не сумеют восстановить подвижность его правой ноги, и обратился в клинику профессора Борнгаупта. Но, несмотря на проведённое лечение, он тоже остался инвалидом.

По какой причине начинающие «хирурги» оперировали исключительно правую ногу своих пациентов, так и осталось невыясненным. Но, так или иначе, обеспокоенные огромными убытками страховые компании начали испытывать подозрения и решили обратиться с ними в сыскную полицию.

Врачи залетели

Попались операторы на афере, сулившей, казалось, большие выгоды. Узнав, что в больнице св. Марии Магдалины на Васильевском острове лежит богатый землевладелец Афанасий Попов, у которого заключён с «Заботливостью» договор на 75 тысяч рублей, Ихенгольц со Зверевым направились к потенциальному клиенту. Тот, выслушав предложение, известил об этом разговоре Управление службы сыска. И – покатилось…

Пристав управления Склоуни отправился в Царское Село, где, по его данным, членовредители проживали в меблированных комнатах Тимофея Горина.

Поначалу Горин, давний знакомец покойного Соломона Ихенгольца, запросил у пристава за содействие 50 тысяч, но затем, поторговавшись, сбросил до трёх. После чего, не откладывая дела в долгий ящик, как его и просили, сообщил Звереву, что некий помещик Никулин, застрахованный на 80 тысяч рублей, желает подвергнуться операции.

На роль помещика был избран обладавший благообразной наружностью урядник Старыгин, который вскоре явился к операторам. После переговоров согласились на следующих условиях: 10 тысяч аванса, остальное – после завершения дела.

Впрыскивание намечено было делать в поезде. Но, едва Мария Ихенгольц успела сесть в купе с Никулиным-Старыгиным, подоспел пристав Склоуни. Захваченная врасплох женщина растерялась и принесла полную повинную.

Во врачебном отделении областного правления было произведено исследование изъятых у неё жидкостей в пузырьках. В бутылочках оказались дешёвые духи и обыкновенный керосин…

Сустав преступления

«Увечное дело» слушалось в Санкт-Петербургском окружном суде в начале апреля 1903 года. Все пять дней, которые длился процесс, публика с неугасающим интересом наблюдала, как следствие заходит в тупик. Представители страховых компаний требовали признать недействительными заключённые с «самоувечниками» договоры. Подсудимые, со своей стороны, категорически отрицали свою вину. Госпожа Ихенгольц, к примеру, категорически заявила, что абсолютно ни в чём не повинна, Англиченкова знать не знает, Штарка в глаза не видела, с Ковалёвым сроду не встречалась. И каково же было общее удивление, когда на следующий день она, громко зарыдав, заявила: «Впрыскивания делала, виновата… Но лишь чтобы было на что детей растить!..» А на следующее утро, не успел председательствующий открыть заседание, она же, пылая гневом, попросила суд отстранить своего адвоката, так как он вынудил её вчера оговорить себя и других…

Прения заняли целый день, в конце которого присяжные признали доказанным факт причинения искусственных увечий. Но на вопрос о виновности подсудимых единодушно ответили: «Не виновны!» И объяснили своё решение тем, что считают тех уже в достаточной мере наказанными, так как большинство из них остались инвалидами на всю жизнь. Финальная речь присяжных завершалась торжественно и высокопарно: «Там, где свершилось небесное правосудие, земному нечего делать…»

Что сталось с Марией Ихенгольц и Гавриилом Зверевым дальше? Неизвестно. Но ровно через год началась Русско-японская война, и легко предположить, что в связи с мобилизацией работы у них прибавилось. Как знать…

 

Светлана Белоусова
Курс ЦБ
Курс Доллара США
76.82
0.358 (-0.47%)
Курс Евро
89.66
0.318 (-0.35%)
Погода
Сегодня,
26 сентября
суббота
+19
Ясно
27 сентября
воскресенье
+18
Ясно
28 сентября
понедельник
+14
Слабый дождь