Спецпроект

Женский лик войны

14 сентября 07:40

800 тысяч советских женщин участвовали в Великой Отечественной войне

Семь десятилетий – долгий срок, средняя продолжительность целой человеческой жизни. И сегодня мы видим, как в новых книгах и фильмах многие детали уже всё чаще мало того что нарушают реалии той героической и трагической эпохи, но к тому же беззастенчиво искажают её. На этих тематических страницах (начало в «НВ» от 23 июня, 11 и 22 июля, 12 и 29 августа), посвящённых различным аспектам Великой Отечественной войны, – только правда. Неумолимая правда факта, собранная из мозаики документов, дневников, писем, воспоминаний участников событий.

***

«Наконец, мы заехали в такую глушь, где даже не было беженцев. В деревнях оставались женщины. Они выходили на дорогу, останавливали машину, выносили из погребов крынки с холодным молоком, поили нас, крестили и вдруг, как-то сразу перестав стесняться того, что мы военные и партийные, говорили нам: «Спаси вас Господи. Пусть вам Бог поможет» – и долго смотрели нам вслед. Просьбы взять деньги за молоко отвергались без обиды, но бесповоротно».

Константин Симонов. Разные дни войны

***

«И. Кириллова: 7 ноября 1941 года я встретила в родильном доме по улице Петра Лаврова (ныне Фурштатская улица. – Прим. ред.). 9 ноября у меня родилась дочь.

Бомбёжки были частыми. Но одна – незабываемая. Объявили: «Кто может ходить, спускайтесь в бомбоубежище». Я, лежачая, осталась в палате. От сотрясения раскрылись двери, сетки на кровати зашатались. Вой сирены смешался с криками новорождённых.

Потом всё стихло, только был слышен метроном. Я лежу и жду своей участи, а около меня моя малышка, за жизнь которой я в ответе. Так продолжалось до конца моего пребывания в больнице.

Мне из дома принесли записку, в которой говорилось, что, кроме расчёски, передать нечего. Ещё будучи в роддоме, я слышала, что объявили самую маленькую норму хлеба. Служащим, иждивенцам и детям – по 125 граммов на день.

Когда я выписалась… Встречающие были настолько слабы, что мне пришлось нести ребёнка самой, а они держались за меня».

Из книги «Память. Письма о войне и блокаде», выпуск 2

***

«Евгения Осипова: Осталась я одна. Лежу в нашей комнате на Международном проспекте (ныне Московский проспект. – Прим. ред.), в темноте, сил нет даже встать с кровати. Совсем ослабела от голода. Приподнимусь чуток, гляну на себя, а на мне вши так и кишат. Слышу, заходят незнакомые женщины, и откуда-то сквозь голодную дрёму доносится голос одной из них:

– Ну, скоро и за этой придём.

Я сразу поняла: скоро моя смерть! Всё слышу, всё понимаю, а помочь себе ничем не могу.

Нюра Андреева меня спасла, наша соседка. Взяла к себе, обовшивевшую, стоявшую уже одной ногой в могиле. Свои дети у Нюры погибли, я стала ей приёмной дочерью. Сперва она меня подкормила настолько, что я опять стала ходить. Потом отправилась к коменданту нашего общежития и какими-то правдами и неправдами уговорила её дать выписку из домовой книги, что я не с двадцать шестого года, а с двадцать пятого, то есть что мне уже шестнадцать лет. По этой бумажке мне выдали паспорт, а уже с паспортом Нюра повела меня к себе на кирпичный завод».

Сергей Ачильдиев. «Голоса. Воспоминания о погибшем детстве», документальная повесть

***

«Военный хирург Вера Владимировна Шевалдышева:

– Я всю войну улыбалась, я считала, что должна улыбаться как можно чаще, что женщина должна светить. Перед отправкой на фронт старый профессор нам так говорил: «Вы должны каждому раненому говорить, что вы его любите. Самое сильное ваше лекарство – это любовь. Любовь сохраняет, даёт силы выжить». Лежит раненый, ему так больно, что он плачет, а ты ему: «Ну, мой миленький. Ну, мой хорошенький…» – «Ты меня любишь, сестричка?..» (Они нас всех, молоденьких, звали сестричками.) – «Конечно, люблю. Только выздоравливай скорей». Они могли обижаться, ругаться, а мы, медперсонал, никогда. За одно грубое слово нас наказывали вплоть до гауптвахты.

…А всё же на войне женщине трудно, очень трудно. Даже вот в юбке залезть на машину, когда одни мужчины кругом. А грузовики высокие, специальные санитарные машины. Заберись на самую макушку!»

Светлана Алексиевич. У войны не женское лицо…

***

«Девушки: «Лысачук Нина – ранена, Бородина Катя – перебило правую руку, Егорова Антонина – убита, она пошла за взводом в атаку, санитарка, ей автоматчик перебил обе ноги, и она истекла кровью. Арканова Тоня – сопровождала раненых бойцов и пропала без вести. Канышева Галя – погибла при прямом попадании бомбы. Коляда Вера – погибла вместе с Канышевой. А мы двое с Зоей остались. Я, Костерина Надя, и Зоя Калганова. Я была ранена в плечо, она была ранена осколком мины у блиндажа, а затем осколком бомбы у переправы».

Василий Гроссман. Записные книжки

***

«С этим батальоном я прошла через Латвию и Польшу – до Восточной Пруссии. Бои были страшные, раненые шли потоком, хирурги сутками стояли у столов. Приходилось помогать в операционной – некому было работать. Подойдёшь к врачу, наклонишь его голову, он тут же засыпает. Дашь ему поспать минут 15 – и снова к столу. Всю войну не оставляло желание выспаться. Я ловила себя на том, что сплю даже в строю».

Белла Цукерман. Женский пехотный батальон // Московские новости. 1–7.04.2005

***

«За всё время службы Ольга Лисикова (единственная в мире женщина – командир экипажа крупнейшего на то время транспортного самолёта СИ-47. – Прим. ред.) ни разу не получила хотя бы замечания. Только одно: приземлившись после выполнения очередного задания, выходила с докладом не сразу, как положено, а спустя минут пять. В ожидании на лётном поле полковое начальство недоумевало, злилось, но поделать ничего не могло.

– Понимаете, – объясняет Ольга Михайловна, – пилотный шлем – это вам не дамская шляпка, от него на голове – буря в лесу. Поэтому перед вылетом я быстренько накручу бигуди, а после посадки сниму, наведу причёсочку и только после этого бегу с рапортом».

Сергей Ачильдиев. «Тяжёлое небо», очерк

***

«С мастером ткацкой фабрики Вишняковой Ириной Ильиничной договорились мы встретиться в музее «Трёхгорки» (Московский хлопчатобумажный комбинат «Трёхгорная мануфактура». – Прим. ред.). На комбинат она пришла 17-летней девочкой, со временем стала помощником мастера, перед самой войной – мастером. Что значило быть мастером в войну?

– Когда начали воздушную тревогу объявлять, в первые дни цех останавливали, рабочие уходили в подвал. Вошла в цех, смотрю: крышу пробило, всё воспламенилось – пряжа горела, машины, нитки, хлопок. Я – в подвал, за людьми. Четверо нас оказалось. Мы быстро стали заливать всё водой, песком засыпать. Он тут долго летал, налёты делал, но цех уж больше не останавливали. Хотя люди всё равно боялись. Бывало, стукнут зенитки посильнее, все в подвал бегут. Пойду: «Девочки, что ж вы?» – «Страшно». Действительно страшно.

Мужчин не было, приходилось за грузчиков делать тяжёлую работу. Но труднее всего было видеть чужое горе, когда приходили похоронки».

А. Ланина. Фронт без выстрелов // Литературная газета. 6.03.1985

***

«Приближается чёрная, страшная минута! Всё тело изувечено – ни рук, ни ног. Но умираю молча. Страшно умирать в 22 года. Так хотелось жить! Во имя жизни будущих после нас людей, во имя тебя, Родина, уходим мы. Расцветай, будь прекрасна, родимая, и прощай. Твоя Паша».

Эти слова были выцарапаны гвоздём в камере номер 14 Луцкой тюрьмы Пашей Савельевой в январе 1944 года. Она посмертно награждена орденом Ленина.

…Паша Савельева была не только связной отряда Героя Советского Союза Д.Н. Медведева, но и руководителем Луцкого молодёжного подполья.

Но подполье раскрыли, Паша приняла мученическую смерть: фашисты сожгли её на костре».

С. Костерин. Женщины Ржева // Советская Россия. 6.02.1985

***

«22 января 1945 г. Наши начали наступление 12 января – и уже на другой день жизнь в госпитале преобразилась. Настоящий конвейер! Приём новых, работа в операционной, в отделении, эвакуация, снова приём… Все мы тут закусили губы, почти не разговариваем и работаем, работаем… Как машины! Стоны, брань, крики в операционной, слёзы – наш производственный шум, мы его не слышим. Вернее, не допускаем до сердца: не положено, да и только хуже будет».

Евгения Бирюкова. Из военного дневника // Советская Россия. 8.03.1985

***

«Десять дней они шли по Берлину, пробиваясь с боями к его центру. Над рейхстагом уже развевалось наше знамя, когда их боевой группе было дано задание водрузить знамя и над имперской канцелярией. Анне Никулиной сказали:

– Вы, комиссар, возглавите операцию.

С фасада было невозможно взять здание. С тыльной стороны – железобетонный забор. Надо было пробить бреши и в нём, и в самом здании. Наши штурмовые группы ворвались в сад, потом в само здание под шквальным огнём эсэсовцев. Группа Никулиной пробралась на чердак. Вокруг жестокий огонь, ранило бойца Алимова. «Майор, знамя!» – закричал он, предупреждая, чтобы Анна не останавливалась из-за него. Пробоина в крыше… Скорей! В кровле торчало множество металлических штырей. Вот этот годится… Анна привязала алое полотнище, и ветер сразу подхватил, распрямил его. Глянула вниз: Берлин в дыму, в пламени».

А. Безбородова. Комиссар водрузил знамя над имперской канцелярией // Советская Россия. 8.03.1985

 

точка зрения

Забыть нельзя, а помнить невозможно

Сергей Ачильдиев, редактор отдела спецпроектов «НВ»

Перечень военных специальностей, которыми овладели с началом Великой Отечественной наши бабушки – а для иных уже и прабабушки, – огромен. Санитарки, медсёстры, врачи, связистки, политработницы, лётчицы, шифровальщицы, разведчицы, снайперы, моряки, даже пехотинцы и танкисты… В войсках ПВО девушки и женщины составляли четверть всего личного состава, а среди медиков и того больше.

Лишь немногим свыше 300 тысяч женщин было призвано в ряды Красной Армии, остальные, более полумиллиона, ушли на войну добровольцами – сами, по зову сердца. Более 150 тысяч были награждены боевыми орденами и медалями, 86 – удостоились звания Героя Советского Союза, четверо стали полными кавалерами ордена Славы.

Такова статистика. Но жизнь на войне измерялась не только цифрами. Женщины – в большинстве молоденькие девочки – оказались, по сути, на мужской территории. И далеко не все мужчины это понимали. А иные просто не хотели понимать, что в мужском коллективе многие обыденные вроде бы вещи для женщин зачастую превращаются в страшную проблему. Как переодеться, чтобы сменить грязное бельё или умыться хотя бы до пояса? Как сходить в туалет, если вокруг нет ни кустика? Где уединиться на несколько минут в критические дни?.. Эти проблемы, подчас неразрешимые, портили не только настроение, но и здоровье многим женщинам.

А как устоять перед притязаниями молодых мужиков, которые понимают, что вот она, женщина, совсем рядом, а смерть ещё ближе, и не знаешь, когда она взмахнёт над тобой своей косой, и так хочется успеть… Лётчица Ольга Михайловна Лисикова, чьё имя упоминается на этой странице, рассказывала мне, что один из её коллег после пяти полётов для заброса разведчиков в глубокий тыл противника стал Героем Советского Союза, другой – после шести, а она выполнила девять таких полётов и – не получила ничего. Почему? Потому, что, как она сама призналась: «Красивая была, да несговорчивая».

А кто из женщин не хотел быть красивой? Война не война, а молодость – одна. И любви, конечно, хотели. Хотели и боялись её. Потому что ты его только полюби, а потом сойдёшь с ума, ожидая, вернётся ли он из этой атаки, из этого рейда, из этого полёта… И если не вернётся, тогда как жить дальше?..

Женская судьба на войне была трудней и жёстче, чем мужская, по всем статьям. Не только из-за гендерной зависимости от начальства и физиологических особенностей женского организма. Война – это тяжелейший труд в условиях ежеминутной смертельной опасности. Каково это – хрупкой девушке-санитарке тащить на себе раненого, который в два раза тяжелее её? Да вдобавок по ледяной земле и под обстрелом. А крутиться взад-вперёд на турели зенитной пушки, выцеливая вражеские самолёты, в то время как они выцеливают тебя? А резать ноги и руки, когда вместо анестезии спирт, сутки напролёт не отходя от хирургического стола?.. Где на всё на это молодой девушке, женщине найти силы, эмоции?

Ничего удивительного, что после войны у многих женщин, бывших фронтовичек, начались преждевременные нелады со здоровьем – обнаружились множественные зарубцевавшиеся микроинфаркты, паховые грыжи, больное сердце, гипертония…

 

Не случайно, наверное, женщины, прошедшие войну, не любили о ней вспоминать. Мало кто из них рассказывал о своей войне даже самым близким – детям и внукам, не говоря уж о том, чтобы проводить в школах и техникумах «уроки мужества». Они прошли по той войне и победили. Но и война прошлась по ним – страшная и безжалостная. Забыть её было нельзя, но и вспоминать невозможно.

Афиша

1 октября, 16:00

Концерт «Великие мастера „короля-солнце“ Людовика XIV», Шереметьевский дворец

16–29 сентября, 19:00
Концертный зал Мариинского театра
V Международный органный фестиваль

1 октября, 20:00
Концерт Sting СКК «Ледовый дворец»

Курс ЦБ
Курс Доллара США
57.57
0.087 (-0.15%)
Курс Евро
68.56
0.518 (-0.76%)
Погода
Сегодня,
25 сентября
понедельник
+17
Ясно
26 сентября
вторник
+14
Облачно
27 сентября
среда
+14
Ясно