Культура

Евгений Стычкин: «Сегодня в кино не лучший момент»

24 сентября 08:06

Актёр  рассказал «НВ», почему пока не берётся снимать фильмы, какие сюжеты его привлекают и почему в отношениях случаются измены


На телеканале ТНТ выходит 16-серийный проект с провокационным названием «Измены». Историю двух женщин (их играют Елена Лядова и Глафира Тарханова), у одной из которых есть муж и три любовника, а другая находится в перманентном состоянии распада брака, снял американский режиссёр Вадим Перельман (сериал «Пепел», «Дом из песка и тумана»). О проекте, о мужчинах и женщинах и об извечной войне между ними мы поговорили с Евгением Стычкиным, сыгравшим одну из главных ролей.

– Евгений, про что, на ваш взгляд, сериал «Измены»?

– Это сериал про любовь. Про то, что она бывает очень разной, про то, что человек должен следовать зову сердца, про то, на что способен человек в поисках любви… При этом «Измены» – это задорная и довольно правдоподобная история, рассказанная современным киноязыком. И она обязательно спровоцирует зрителей на какие-то размышления.

– В «Измене» некий персонаж задаёт обеим героиням вопрос: «А какие вы, женщины?» – и остаётся без ответа. Узнаем ли мы в конце концов ответ?

– Нет. Но вопрос был задан, и, по сути, ответ находится во всех 16 сериях. Это история не только о том, что у одной женщины есть четверо любовников, а у другой нет. Она про то, какие вообще мы – люди, и особенно женщины. И хоть миллион серий снимут, всё равно мы так и не докопаемся до истины. Надо просто признать: женщины – высшие существа. Мужчины – попонятнее, попроще; чтобы доказать, какие мы крутые, мы бряцаем доспехами, размахиваем мечом, надуваем щёки. Женщины тоньше, хитрее.

– Но судя по сериалу, между мужчиной и женщиной всегда война. Когда горячая, когда холодная…

– Прежде всего надо договориться о терминологии. Секс – это война или некое примирение? В каком-то смысле это и то и другое. Думаю, примерно по этим же законам строятся отношения между мужчиной и женщиной вообще.

– А возможен ли мир без измен в принципе?

– Думаю, нет. Надо понимать, что измена – это только во вторую очередь секс, а в первую – бегство от одиночества, потерянности, страха, от того, что тебя не слышат, тобой не интересуются. Да можно назвать миллионы причин, почему человек изменяет. Это бегство.

– Вы снялись в короткометражке Фёдора Бондарчука «Плов», где говорит только женщина, а двое её мужчин – муж и любовник – молчат, уступая ей главенство. Вы готовы смириться с таким положением дел?

– Это некая данность. С ней надо смириться. Другое дело, как ты реагируешь на это. В восточной философии говорится, что нет унизительного положения, но ты можешь унизить себя сам, если будешь вести себя определённым образом. Так что я готов признать: вы лучше, умнее, а мы, мужчины, должны к этому приспособиться. Но, в конце концов, мы не перевозим на «Ламборджини Диабло» кирпичи, для этого нужны самосвалы. Так что и мужчинам достаточно дела и места на земле.

– А как вы относитесь к женщине во власти? Может быть, было бы меньше того хаоса, который мы видим сейчас, всё-таки у женщин больше развит инстинкт самосохранения?

– Если спрашивать меня об этом как автомобилиста, то я вам отвечу: вряд ли хаоса было бы меньше, наоборот, был бы настоящий бардак! Но на самом деле причина этого лишь в отсутствии опыта.

– Но ведь именно женщина часто управляла государством – через мужа или венценосного любовника.

– Это не одно и то же. В какой-то момент надо выходить на баррикады, флагом размахивать, отдавать приказания и – главное – нести за них ответственность. Чехов или Толстой говорил, что женщина, борясь за свои права, хочет иметь пост губернатора, но забывает о том, что это в первую очередь ответственность, а не право. Я уверен, женщины со временем наберутся опыта и всё у них получится.

– Сегодня мы явно переживаем кризис семьи. Измены допустимы, однополые браки допустимы, всё больше становится сторонников чайлдфри, то есть сторонников бездетного образа жизни.

– Измены были всегда, что касается однополых связей, то, как утверждают учёные, в количественном отношении они не изменились – сколько их было в Древнем Риме или во времена крестоносцев, столько и сейчас. Другое дело, что сейчас есть возможность говорить о том, что прежде было табуировано. Ну и что? У каждого поколения есть ощущение, что следующее ведёт человечество к пропасти. А если посмотреть на нашу историю с высоты веков, то понимаешь, что это далеко не так. Все эти разговоры, переживания «куда мы катимся!» банальны. Главное, чтобы не начали воевать и ракетами друг в друга бросаться. Если этого не произойдёт, то, возможно, мы выйдем на новый виток развития. Более того, Книга жизни уже написана, мы же её только читаем.

– Евгений, представьте себе, у вас появилась фантастическая возможность поговорить с пятью женщинами прошлого. Кто стал бы вашей избранницей?

– Мне вообще как-то не очень свойственно размышлять в сослагательном наклонении. Не говоря уже о том, что у меня почему-то возникли только эротические фантазии по поводу вашего вопроса.

– Ну, тогда иначе спрошу – я знаю, что ваш отец знаток русской живописи. И вас в детстве наверняка заинтриговала героиня какой-нибудь картины?

– Да, конечно, княжна Тараканова, она в Третьяковской галерее («Княжна Тараканова» – самая известная картина Константина Флавицкого. – Прим. ред.).

– Ну, она почти одета – это я к эротическим фантазиям.

– И тем не менее я до сих пор уверен, что это одно из самых эротичных произведений русской живописи вообще. Поза княжны, её лицо, мех, на котором она стоит, вода, крысы – всё это очень будоражит фантазию. И в то же время это очень глубокое, драматичное произведение.

– Княжна Тараканова выдавала себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны. Вам по душе такие авантюристки?

– Да! Хотя, признаюсь, я не был бы в восторге, узнав, что моя женщина работает на несколько разведок или крадёт в гостях столовое серебро… Это тот самый случай, когда элемент опасности крайне привлекателен на расстоянии.

– Кроме княжны Таракановой есть ещё женщины, которые вас интригуют?

– Княгиня Ольга, которая трижды отомстила за убийство мужа (киевского князя Игоря, сына Рюрика. – Прим. ред.), потом завоевала соседей, а в итоге крестилась и стала святой. По-моему, очень крутой персонаж. Ещё Фаина Георгиевна Раневская – и с точки зрения словесности, и с точки зрения её взгляда на жизнь. Восхитительная смелая женщина.

– И женщина, чьё бесконечное одиночество скрашивал лишь Мальчик – пёс неведомых пород.

– Да, ужасная правда заключается в том, что все наиболее талантливые, яркие, принципиальные в своём отношении к жизни люди – независимо от пола, – обречены на одиночество, на непонимание, потому что талант зачастую сопровождается сложным характером, бытовой неприспособленностью. Тем, с чем трудно мириться другим.

– Однажды вы сказали, что потенциально готовы заняться режиссурой, как только у вас появится «о чём сказать». Пришло это время?

– Да, у меня есть некое количество переживаний, с которыми мне интересно было бы поработать в кинематографе. Есть и подходящая литература. Но сегодня в кино не самый лучший момент.

– И всё же о чём бы был ваш проект?

– Меня интересуют драматические истории, связанные с невозможностью найти понимание – между детьми и родителями, вообще старшим и новым поколением, между мужчинами и женщинами. Почему мы не способны создать конструкцию собственного счастья, почему она кажется нам понятной, пока мы смотрим на чужую ситуацию со стороны, и совершенно недоступной, если мы сами находимся внутри ситуации. Тот же мой герой в «Изменах» – глядя на него, на то, как он поддаётся провокациям со стороны жены, я, как и все мужчины, думаю: «Вот болван! Ну сделай то-то и то-то!» Но когда мы сами сталкиваемся с проблемами, не всегда оказываемся на высоте.

– Прежде людей объединяли религия, классовость, сегодня – «век эгоизма». Вы это ощущаете?

– Конечно. Никто друг друга не слышит, никому друг про друга не интересно. Рассказываешь человеку какую-нибудь историю, которая тебя страшно трогает, а он даже не может вежливо покивать в ответ. Нет, он тут же, без паузы, начинает говорить о себе или о том, что волнует его. Вот эта невозможность вести нормальный диалог сегодня является основополагающей проблемой коммуникации. Правда, сразу оговорюсь, я в этом смысле ужасно везучий – меня слышат. Ну или делают вид.

– Похоже, придётся согласиться с американской моделью – находить отдушину в общении с психологом?

– Но в том-то и дело, что мы не можем принимать вообще модели извне, касается ли это способа коммуникации или чего-то другого. У нас не приживается ни американская, ни европейская, ни восточная конструкция. Для американской мы имеем слишком долгую и сложную национальную историю. Для европейской, наоборот, мы не имеем достаточно долгой истории. А принять восточную модель мы не можем, потому что давно забыли про эту часть своей истории, своей культуры. Слишком давно мы ушли от Востока, делая вид, что мы – европейцы, кем на самом деле мы не являемся. Начиная с Петра I мы раз за разом отказывались от чего-то своего и в итоге потерялись где-то. Это ни хорошо ни плохо, но в итоге у нас всё одинаково не работает. То, что в восточном мире достигается медитацией, в американской – беседой с психоаналитиком, а в христианской – исповедью (ведь, по сути, мы только делаем вид, что у нас православный мир), у нас достигалось при помощи рыбалки и застольной беседы. Но сегодня застольная беседа уступает – везде громкая музыка. Да и говорить разучились. А на одной рыбалке далеко не уедешь. Но ничего, найдём что-нибудь – мы очень-очень крепкие.

 

 

Беседовала Елена Боброва. Фо­то предоставлено телеканалом ТНТ
Афиша

3-21 октября

XXVII Международный театральный фестиваль «Балтийский дом»

3 ноября
Концерт Scorpions, Ледовый дворец

21 сентября - 20 ноября
Выставка «Андрей Тарковский. Художник пространства» Строгановский дворец

Курс ЦБ
Курс Доллара США
57.27
0.067 (-0.12%)
Курс Евро
67.36
0.102 (-0.15%)
Погода
Сегодня,
18 октября
среда
+7
Слабый дождь
19 октября
четверг
+7
Облачно
20 октября
пятница
+6
Облачно