Культура

«Это мука – появляться перед зрителем!»

09 октября 17:50

Дарья Юргенс – о своей роли в фильме «Брат-2», о преодолении страха в «Морских дьяволах» и о том, почему у актёра в груди должен быть кремень


Она – актриса непростая. В ней чувствуется властность и непокорность – даже в самых мягких ролях. В ней всегда скрыта страсть, только принимает она разные формы. А ещё в ней таится детская взбалмошность, жажда всё попробовать и преодолеть непреодолимое. К каждому кинематографическому или театральному «блюду» она добавляет свои «специи». Наверное, эта разноплановость и помогает ей быть востребованной совершенно разными режиссёрами. Наша беседа также оказалась, что называется, с перцем: актриса рассказала, когда публика начинает волноваться, где брать эксклюзивные наряды и почему детей надо пороть.

– Дарья, вы не знаете, но и ваш, и мой день рождения в этом году мы отмечали… вместе. Только я была в зале, а вы на сцене. Премьера спектакля «Цена», помните?

– Да что вы! У вас тоже 20 января? Любопытно. Кстати, я впервые отмечала день рождения на сцене.

– А ведь в сентябре исполнилось 25 лет вашей творческой деятельности в Молодёжном театре на Фонтанке. Ожидали, что этот роман так надолго затянется?

– Нет! У меня были приглашения работать и в БДТ, и в Москве. Но я поняла, что для меня этот театр – лучший в мире. Он близок мне по духу, то есть я чувствую так же, как чувствует режиссёр, я восхищаюсь его пониманием материала. Иногда читаешь пьесу и думаешь: «Да нафига он её взял? Скукотища!» А потом смотришь спектакль – и не оторваться. Дело не в пьесе, а в мастере, который плетёт кружево из смыслов.

– Недавно Семён Спивак давал интервью нашей газете, в котором сказал: «Люди воспринимают хорошее через плохое». Вы с этим согласны?

– Да, потому что всё в мире относительно. Иногда кажется, что так плохо – хуже некуда. А потом именно благодаря этому возникает что-то прекрасное. Я верю, что всё, что ни происходит, к лучшему.

– Первая премьера театра в этом сезоне – комедия «Адъютантша его императорского величества, или Корсиканка». Вы играете в ней главную роль. Какой будет ваша героиня?

– Жозефина – женщина, которая умеет быть счастливой в самой невероятной беде, в самой безысходной нищете, в самые тяжёлые минуты. И этой жаждой жизни она делится с Наполеоном – человеком, который погас. Он – «живой труп», его ничего не интересует, он мёртв внутри. А она объясняет, что неважно, кто ты и что с тобой: нужно просто радоваться солнцу и быть внутренне свободным. От всего – от денег, славы, почёта… Она – воплощение всего живого и радостного.

– Вам эта роль близка?

– Я бы очень хотела такой быть! Но тут парадокс: с одной стороны, это очень просто – радоваться жизни просто потому, что ты жив, а с другой – очень сложно, потому что всё время хочется большего.

– Вы как-то говорили, что одна из самых важных для вас ролей – Медея, абсолютно противоположный персонаж…

– …знаете, я не согласна со многим, что говорят о «Медее». Например, мы были на фестивале в Челябинске, и нас очень сильно раскритиковали. Говорили, что она не женщина, а монстр. Но это не так! Её предали, а она очень любила, очень. Ради любви к мужу она шла на преступление, ничего не боясь и ничего не требуя. И когда у неё отбирают детей, самое дорогое, что у неё осталось, она их убивает… Она не монстр, а заложница всепоглощающей любви. Она обречена любить того, кто не любит её.

– Это случайность, что вы играете спектакль вместе с сыном?

– Да. Никакой символики! Так уж совпало, что мои партнёры, с которыми я играла, ушли из театра, а артисты, которых можно было бы пригласить, были очень заняты. И я предложила поучаствовать Егору, который тогда был ещё не очень сильно задействован в работе театра «Буфф». Нам было удобно репетировать вдвоём, потому что я никого не выдёргивала и не отвлекала.

– Родственные отношения не мешают процессу?

– Какие-то вещи для его удобства я подсказываю, Егор прислушивается, поэтому конфликтов у нас не бывает. Единственный нюанс – во время его монолога я начинаю судорожно прислушиваться: не сбился ли он, не забыл ли чего? И это меня несколько сбивает, вылетаю из образа. Я начинаю следить за ним уже как мать.

– Вам важно помогать или вы отстранённая мать?

– Ну что вы, я постоянно всовываюсь с какими-то советами, может быть, и глупыми, но… права я качаю и наставления даю – и сыну, и невестке. И внучку жучу. Я – строгая бабка, со мной не забалуешь! (Смеётся.)

– А если бы вам нужно было сформулировать всего один самый главный принцип воспитания, что бы это было?

– По-роть! И меня пороли – ого-го, ещё как! И я сына порола. Надо детей воспитывать, а то вон как безобразничают!

– Да, непросто всё у вас. А как вы считаете: артист может раскрыться, если у него не было перепутий и сложностей в жизни?

– Когда у творческих людей всё благополучно, иногда говорят: «Сердце ожиреет!» Но важно только одно – хороший ли ты артист. А всё остальное неважно: ни фигура, ни характер, ни те дрова, которые ты в личной жизни наломал. Потому что хороший артист выходит на сцену, и зритель настораживается, становится вовлечённым и начинает неровно дышать. Артист должен быть интересным, и тогда зритель будет волноваться.

– Дарья, вы ведь преподаёте курс студентам театрального факультета Балтийского института экономики, политики и права – чему вы их учите?

– Понимать своё тело. Чувствовать свою правду, потому что, если ты не веришь себе, играешь, притворяешься, лепишь образ, – тебе не поверят и другие. Значит, нужно найти её внутри себя и так донести до зрителя, чтобы он тоже проникся. Для этого нужно всё время пробовать и искать себя, как говорил Станиславский, «в предлагаемых обстоятельствах».

– Без каких качеств человек не станет актёром?

– Без силы воли. Без доброты. И, наверное, без… как называется этот материал, из которого искра высекается? Кремень! Без кремня в грудной клетке. Чтобы зажигал огонёк.

– Именно в грудной клетке – не в голове?

– В какой голове, о чём вы говорите? У артиста все беды – от головы. Это страшно! Её нужно отключать. Хотя, возможно, другой педагог будет учить всё просчитывать. Но не я.

– Мне кажется, современное искусство этим грешит. В основе его часто лежит некая очень рассудочная концепция…

– Я так равнодушна к нему! Я стараюсь его замечать, но всё-таки идти к сути, а не к форме. Я не понимаю, что такое современное искусство.

– Хочу спросить о ваших киносъёмках. Вот взять «Брата-2» и «Морские дьяволы» – совершенно разные работы…

– То, что я попала в большой кинематограф, да ещё и к Балабанову – это невероятное счастье. И только сейчас я начала понимать: ой, как долго нам ещё ждать прихода такого гения, как Балабанов! Почему? Во-первых, он снял все жанры, которые только могут быть, – от мелодрамы до хоррора, от боевика до чёрной комедии. Во-вторых, он многое предвидел – тот же «Брат-2» или «Жмурки» растащены на цитаты, которые актуальны и сегодня. И, конечно, найти для главной роли Серёжу Бодрова, который стал любимцем всего мира… А «Морские дьяволы» – это сериал, который не дал помереть с голоду мне и моей семье. И когда он на меня свалился, я была очень рада, потому что носиться и сниматься в боевике – это же мечта детства! Все девочки ходили на дискотеку, а я где-то с парнями куролесила, хвосты собакам крутила, пропадала, убегала, а потом за это всё получала от родителей. Сейчас я это, конечно, переросла, в полях не бегаю: я такая большая тётенька, которая занимается компьютером, всё знает и понимает наперёд. Но я ничего себе – ещё в форме!

– Вот не поверю я вам, что так просто взяли и отошли от этого хаоса – вы же даже каскадёрские трюки не позволяли другим делать!

– Ну да... И на лошадке поскакала, и по горам поползала, и машину водить научилась – в 40 лет за руль впервые села! Кино научило меня переступать страхи. Одно погружение с аквалангом чего стоит! Мне сказали: «Дышите только ртом» – и я сразу вообще разучилась дышать. Первое погружение – абсолютная паника. А потом меня догнать не могли – едва я замечала рака, уплывала за ним, исчезала – только и видели! Прыгала с высоченного носа корабля. Хотя можно было дублёра взять, но я сама захотела. Я очень большой трус, и для себя никогда бы этого не сделала, но если надо – значит, надо.

– А есть ли у вас роли, которые были вызовом?

– Любая роль – вызов: получил, и сразу вперёд, работай! Мне всегда странно слышать, когда актёры говорят, что они счастливы, когда выходят на сцену, что они дарят радость зрителям и радуются сами. Я выхожу на сцену и не ощущаю никакого кайфа – мне бы справиться с ролью, отыграть её хорошо, на мысли не остаётся сил. Перед выступлением меня всегда трясёт. Это мука – появляться перед зрителем! Счастье – это когда ты после спектакля выползаешь за кулисы и думаешь: «Слава богу, всё закончилось!» А потом становится совсем плохо – ложишься спать и не заснуть: начинаешь снова всё проигрывать в голове…

– Зачем же такие мучения?

– Работа такая, что ж поделаешь!

– Оглядываясь назад, вы можете сказать, что что-то было зря?

– Нет, мне не о чем жалеть! Все трудности танком проходили по мне – и потери, и расставания, и страдания. Но человек, который их испытал, может этим поделиться. Я проживаю эту боль на сцене, и зрители начинают неровно дышать. Это – моя правда, которую я добыла из жизни.

 

Фо­то Evgeniy Pavlenko / ТАСС
Афиша

12 - 22 сентября

XXVII Международный кинофестиваль «Послание к человеку»

16–29 сентября, 19:00
Концертный зал Мариинского театра
V Международный органный фестиваль

19 сентября, 20:00
Концерт Большого симфонического оркестра имени Чайковского

Курс ЦБ
Курс Доллара США
57.65
0.572 (-0.99%)
Курс Евро
69.07
0.19 (-0.28%)
Погода
Сегодня,
22 сентября
пятница
+15
Облачно
23 сентября
суббота
+13
Ясно
24 сентября
воскресенье
+13
Ясно