Культура

«Народ любит не культуру, а поглазеть»

10 октября 11:52

Михаил Шемякин считает, что с уходом Пикассо и Дали эпоха великих всемирно известных художников закончилась

Михаил Шемякин с сожалением констатирует, что так назваемый простой народ сейчас вообще очень пассивен к явлениям культуры во всём мире


В Петербурге, городе, который Михаил Шемякин считает родным (притом что родился в Москве), он бывает наездами. Каждый приезд – «событийный». 2015 год оказался насыщенным событиями как никакой другой. Прокатился Шемякин (не на автомобиле, конечно) и по России – в семи городах, в том числе и в столице РФ, развёрнуты его персональные выставки. И нашёл время встретиться с корреспондентом «НВ»…

– Михаил, если проанализировать состояние современного российского изобразительного искусства, сможете назвать десяток имён художников, которые известны всему цивилизованному миру?

– Десять? Назвать хотя бы пять… На Западе знают Илью Кабакова, Эрика Булатова знают… Но давайте говорить начистоту… И Кабаков, и Булатов – это так называемое актуальное искусство, узкий мир концептуальных поисков, которыми интересуется узкий круг любителей современного искусства. А в плане сближения искусства в мире вообще ничего не делается. Поверьте мне, я живу вне России не год и даже не десять. Англичане не знают, что делают французы, их мало интересует, что творится за пределами Туманного Альбиона. Французы абсолютно не знают немецкого искусства. И так далее. И это несмотря на то, что Европа вроде бы стала единой, с общей валютой. Поэтому даже два художника, занявшие определённые ниши, – это победа. Но победа не чистой формы, чистого цвета, каких-то идей, независимых от политики. Это победа, в основе которой – политика.

На аукционе Phillips работа Булатова «Советский космос» ушла примерно за полтора миллиона долларов, «Революция – перестройка» – за миллион. Эрик – один из самых дорогостоящих современных русских художников. Надпись печатными буквами на фоне голубого неба «Слава КПСС», «Перестройка», где буква «Т» – молот в руке пролетария, Брежнев на фоне герба СССР – это что, не политика?

А главный объект творческих исследований Ильи Кабакова – угнетающий быт советской эпохи. «Кухонная серия», «Вынос мусора», инсталляции «Мы здесь живём», «Человек, улетевший в космос из своей квартиры»; российские коммуналки: сортир, чашки, миски побитые и прочее, прочее. Кабаков тоже продал одну работу за миллион, другую – то ли за четыре, то ли даже за пять.

Кабакова и Булатова, как Евтушенко и Вознесенского, Запад принял. (Беллу Ахмадулину ещё немного там знают, но по большому счёту такое впечатление, что тем, кто интересуется поэзией, достаточно одного Евтушенко.) В Нью-Йорке и на Sotheby's в меньшей степени, чем Кабакова и Булатова, знают Олега Васильева. Потому что он работал в очень известной галерее. В Париже с большой галереей сотрудничал Эдик Штейнберг, который всего-навсего делал перепевы Малевича. Кто-то из коллекционеров его знает, на аукционах Штейнберг проходит, но редко, и цены не очень высокие.

 

Европейский человек не отягощает себя названиями и трудновыговариваемыми именами. Сказать, что современное русское искусство знают на Западе, что у нас есть пять художников, которые всемирно известны, – полный блеф.

– А Шемякин?..

– А что «Шемякин»?..

– Многие из моих коллег-журналистов так начинают материалы о вас и интервью с вами: «Всемирно известный художник…»

– В таких случаях я, чтобы не обижать человека, отшучиваюсь: в каком-нибудь племени тамбу-ламбу Шемякина не знают. Если я вас правильно понял, вас интересует, насколько известен на Западе ваш покорный слуга? Вы, не сомневаюсь, видели два толстенных тома репродукций моих работ. У меня из этих работ не осталось ни одной – проданы все. Разошлись по коллекционерам. Могу утверждать: большим и серьёзным коллекционерам и моё имя, и мои работы хорошо известны. Поэтому, наверное, правильнее говорить не об известности, а о востребованности.

В Америке, где я долго жил и работал, меня знают не только коллекционеры. И во Франции, куда я вернулся на ПМЖ через тридцать лет, знают, чему я, признаюсь, был приятно удивлён. Но говорить о какой-то иступленной, голливудской известности нельзя.

– Если я вас правильно понял: проблема, о которой мы говорим, не исключительно российская?

– Нет, это мировая проблема. Проблема эпохи.

– А были люди и в наше время: Пикассо, Дали…

– Пикассо и Дали – последние из могикан того времени, когда художник играл громадную роль в обществе, когда он, как личность, привлекал к себе большое внимание. У дома Пикассо дежурили журналисты и папарацци – как у дома какой-нибудь звезды Голливуда. Эпоха всемирно известных художников закончилась с уходом Пикассо и Дали. Мы теперь живём в совершенно ином мире.

На Западе не знают имён не только русских художников. Ричард Серра – один из крупнейших современных американских скульпторов. Он когда-то работал на сталелитейном заводе, и основным его материалом стало промышленное сырьё. Работы Серры хорошо знают жители тех мест, где они установлены. Люди чертыхаются, требуют их убрать. Ещё бы! Ведь между двух больших поставленных на ребро стальных листов прятались уголовники и нападали на людей. Но я сомневаюсь, чтобы кто-то из местного населения поинтересовался именем художника, запомнил его.

С сожалением вынужден констатировать и то, что так называемый простой народ сейчас вообще очень пассивен к явлениям культуры во всём мире. Все любят поглазеть. Именно поглазеть.

У музеев современного искусства можно видеть толпы. Например, на ежегодной выставке-продаже FIAC в Париже, куда входной билет стоит 40 евро. FIAC – для большинства посетителей что-то вроде кунсткамеры. Люди идут туда – как идут на аттракционы. По залам разгуливают, взявшись за руки, молодые влюблённые французы – им всё равно где бродить: в Лувре, в MusОe d’Orsay или на Монмартре. Суетно перемещаются туристы. О, этим будет о чём потом рассказывать. Вот и стоят толпы зевак перед нагромождением из 15 картонных коробок, которые объявлены произведениями искусства, каждую из них можно купить за 15 тысяч евро. Стоят и соображают: в чём феноменальность этого гениального творения? А коробки-то пустые, самые обыкновенные. Ситуация как в сказке Шварца про голого короля. Или толкутся перед огромным мозгом величиной с эту комнату, на которую забирается и пляшет в башмаках, пожалуй, самый известный бельгийский художник Ян Фабр – внук великого энтомолога, автора действительно известной во всём мире книги «Жизнь насекомых».

Конечно, подобные предметы и трюки интересно смотреть. Но говорить о том, что это искусство, недопустимо. Да и не покупает на FIAC никто ничего. Там творятся свои закулисные дела: галерейщики втюхивают что-то друг другу, коллекционеры о чём-то договариваются на закрытых вернисажах…

– Однако согласитесь: на любой из ваших выставок цикла «Воображаемый музей Михаила Шемякина», будь то «Голова в искусстве», «Смерть в искусстве», «Стул в искусстве» или «Автомобиль…», можно видеть не только произведения великих мастеров, но и то, что, как вы говорите, не имеет отношения к искусству.

– Это потому, что в данном случае я выступаю как исследователь творчества, и было бы странным, если бы я в своей исследовательской работе обошёл вниманием автомобиль, он мощное явление в современном искусстве. Меня не интересует искусствоведческий анализ работ. Для многих современных художников автомобиль – полноценный объект художественного сознания. Кто-то расплющивает машины, кто-то закапывает в землю. Энди Уорхол просто раскрашивал. Художник вправе выражать то, что его в данный момент волнует, и так, как он этого хочет. Беда в том, что к поискам настоящих художников сегодня примазывается масса людей, стремящихся на этом заработать.

– Михаил, что вас больше всего волнует, тревожит в настоящее время?

– В настоящее время меня больше всего тревожит и волнует то, что к поднятой вами в нашем разговоре теме отношения не имеет.

– И всё-таки – если не секрет?..

– Какой секрет! В колокола бить надо! Сейчас меня больше всего волнует несуществующая мемориальная доска. А точнее, увековечивание памяти Нины Соколовой – первой в мире женщины – тяжёлого водолаза. Не сомневаюсь, что, по крайней мере, вы слышали об этом удивительном человеке. Вот что о ней сказано в пояснительной записке к проекту постановления Законодательного собрания Петербурга об установке мемориальной доски – цитирую почти дословно: «Нина Соколова в 1941-м в условиях артиллерийского обстрела и налётов авиации прокладывала по дну Невы трассы для буксировки под водой танков и артиллерии в районе Невской Дубровки, занималась подводными сооружениями на Ладоге… Прокладывала телефонный кабель по дну озера для связи Ленинграда с Большой землёй, с Москвой. В 1942-м Соколова предложила проложить по ладожскому дну бензопровод. Работу завершили за 43 дня! 35 километров, 27 – по дну! В блокадный город пошло горючее… Нина Васильевна была ранена, после госпиталя вернулась в строй».

А сколько раз Нина Васильевна была контужена! Когда снаряд попадал в воду, она теряла сознание, кровь лилась из ушей. Взрывная волна делает страшные вещи!

Законодательное собрание Санкт-Петербурга приняло решение установить мемориальную доску Соколовой на доме 48 по улице Ленина, где она жила. Постановление направлено губернатору Петербурга Георгию Полтавченко. Прошло почти 2 года, но ничего не делается! Ко мне обратился сын Нины Васильевны, он переживает, что благое дело, как часто бывает в России, утонет в бюрократическом болоте. Можете написать в своей газете: Михаил Шемякин готов работать над мемориальной доской Нине Соколовой бесплатно.

 

кстати

Что в этом году делал Шемякин в Петербурге

В мае в Русском музее Михаил Михайлович представил созданный вместе с искусствоведом Любовью Гуревич фолиант «Круг Шемякина», посвящённый советскому андеграунду 1960-х, открыл в Фонде художника Михаила Шемякина выставку «Блокада», а в K-Gallery – выставку «Мир Шемякина в фотографиях ленинградского периода». В сентябре в ДК им. Горького прошёл совместный с Валентином Гафтом творческий вечер. Шемякин, опять же в собственном фонде, на Садовой, 11, представил очередную экспозицию созданного им Института психологии и философии творчества – «Автомобиль в искусстве».


Беседовал Владимир Желтов. Фото автора
Афиша

1 октября, 16:00

Концерт «Великие мастера „короля-солнце“ Людовика XIV», Шереметьевский дворец

16–29 сентября, 19:00
Концертный зал Мариинского театра
V Международный органный фестиваль

1 октября, 20:00
Концерт Sting СКК «Ледовый дворец»

Курс ЦБ
Курс Доллара США
57.65
0.572 (-0.99%)
Курс Евро
69.07
0.19 (-0.28%)
Погода
Сегодня,
25 сентября
понедельник
+7
Ясно
26 сентября
вторник
+14
Ясно
27 сентября
среда
+14
Слабый дождь